— Но... из благодарности, чтобы услужить вам, пока не поздно.
— Благодарю вас, — коротко сказал Паскалопол,— но сейчас я занят.
И он вышел в другую комнату, плотно закрыв за собой дверь. Стэникэ посидел еще немного, окинул взглядом письменный стол, повертел в руках визитную карточку, какую-то напечатанную на машинке бумагу, конверт со штампом, потом положил все на место, вынул из ящика с сигарами две штуки и встал. В дверях он остановился, подумал, вернулся и прихватил еще две сигары.
Возвратившись из имения, Паскалопол снова начал почти ежедневно бывать в доме Костаке, не придавая особого значения возможности соперничества Феликса. В этот вечер он не пришел. Феликс заметил, что Отилия озабочена. На другой день она отправилась в город. Придя из университета, Феликс увидел, что она сидит на софе, обхватив руками колени и положив на них подбородок.
— Мне все так надоело! Я бы убежала куда-нибудь, улетела. Тебе хорошо, ты свободен. Хотела бы я быть мужчиной.
— Скажи мне, что с тобой? — мягко спросил Феликс.
— Пустяки, вздор, зачем тебе об этом знать? Я только говорю, что хотела бы уехать отсюда.
Феликс опять забеспокоился:
— Куда ты хочешь уехать?
— Куда угодно. Я бы и с тобой уехала.
— Отилия, я сделаю все, что ты пожелаешь, — воодушевился Феликс. — Ведь у меня есть кое-какой доход, есть дом, ты будешь... моей сестрой, если захочешь.
Отилия с улыбкой, по-матерински погладила кончиками тонких пальцев щеку Феликса.
— Я сумасшедшая, Феликс, не надо брать с меня пример. Ты еще несовершеннолетний... Папа позволит нам совершить любую глупость, хоть на луне поселиться. Но о тебе пошли бы разговоры. Ты должен быть свободен, должен работать. Иначе ты погубишь свою карьеру. Я попрошу папу переехать отсюда.
Вскоре Отилия, ластясь к дяде Костаке, стала упрашивать его:
— Папа, пожалуйста, переедем отсюда, у тебя же есть другие дома. Феликсу слишком далеко от университета, и ему нужна комната получше, чтобы принимать своих коллег. Мне тоже неудобно ходить в консерваторию. У тебя есть дом на улице Штирбей-Водэ. Ведь Феликс платит за квартиру.
Старику было щекотно от объятий Отилии, он вяло сопротивлялся.
— Трудновато, я потеряю доход... — хриплым голосом говорил он.
— Переедем, папа, прошу тебя...
Рассчитав, что он сможет сдать дом на улице Антим по более высокой цене, чем другой, дядя Костаке сообщил Аглае о своем новом решении.
— Кто это тебя надоумил? — крикнула Аглае. Застигнутый врасплох, Костаке сознался:
— Отилия. Ей далеко от консерватории.
— Ей далеко от мужчин, — передразнила его сестра. — Ты не отдашь хороший дедовский дом в чужие руки — вот что я тебе скажу. Дядя Костаке не посмел спорить, и когда Отилия снова стала уговаривать его переехать, он постарался отделаться уклончивыми фразами:
— Посмотрим! Мы еще подумаем. Торопиться не куда!
Как и предвидела Отилия, Аглае стала относиться к Феликсу с неприкрытой враждебностью. Юноша чувствовал это по многим, казалось бы, несущественным признакам. Прежде всего Феликса уже не просили готовить Тити к переэкзаменовке, его сменил Стэникэ, педагогический метод которого и громовые обвинения по адресу школы пришлись Тити больше по вкусу. Затем Аглае начала проявлять свое недоброжелательство к Феликсу еще и тем, что в разговоре с ним с апломбом оспаривала и события прошлого и планы на будущее.
— Чем вы думаете заняться? — притворяясь, что забыла о его намерениях, презрительным тоном говорила она Феликсу. — Службу не ищете? А ведь вы сирота, вам нетрудно ее получить. Надо же как-то устроиться в жизни.
— Я учусь на медицинском факультете, — отвечал задетый за живое Феликс.
Аглае делала вид, что не принимает его слова всерьез:
— Что там факультет! Это для мальчиков, которые живут на родительские деньги. Костаке подыщет вам какое-нибудь дело.
Феликс боялся, что под влиянием Аглае дядя Костаке будет препятствовать его ученью в университете хотя бы тем, что откажет ему в самых необходимых вещах. Однако дядя Костаке, по своему обыкновению, не только не мешал ему, но даже как будто гордился тем, что Феликс — студент, и позднее принимал его товарищей по факультету, хотя и со своими обычными гримасами, но вполне благодушно. Правда, когда Феликсу понадобилось внести вступительную плату в университет, дядя Костаке пришел в замешательство, спрашивал, нельзя ли с этим погодить, советовал Феликсу занять где-нибудь «в другом месте», а он впоследствии раздобудет денег. Поскольку у Феликса не было никакого «другого места», он рассказал обо всем Отилии, которая поступила так же, как и в прошлый раз. Она заявила, что у нее есть возможность достать нужную сумму, отправилась в город, принесла деньги и только велела Феликсу никому ни о чем не говорить. Это внушило юноше некоторые подозрения.