Доктор не стал ломаться, подобно певице, которую просят спеть в гостях, а решительно ответил:
— Разумеется, разумеется!
— Что вы скажете, Василиад, о моей кузине Отилии? — спросил, указывая на Отилию, Стэникэ. — Великолепна, как по-вашему?
Василиаду как будто понравилась Отилия, однако он тоном судьи задал ей вопрос:
— Вы замужем?
— Вот еще, замужем! — фыркнул Стэникэ. — Я ей и не советую выходить замуж. В наше время красивая, интеллигентная девушка, если у нее нет предрассудков, может сделать блестящую карьеру. Зачем ей выходить замуж? Она восхитительно играет на рояле, говорит на двух иностранных языках. Что ей нужно — это сильная протекция. Вы видели Лилли де Джорджиадес? Три года назад она получила премию в Ницце.
Пошлое доброжелательство Стэникэ заставило Отилию нахмуриться, а Паскалопол начал нервно постукивать пальцами по столу. Лилли де Джорджиадес наряду с Мицей Велосипедисткой была в ту пору столичной куртизанкой высшего полета.
— Осмотрите Отилию, — настаивал Стэкикэ, — она слабенькая и немножко нервная.
Но Отилия остановила двинувшегося было к ней доктора.
— Мерси, я не больна. Вы слишком любезны! — насмешливо сказала она.
— Ты не знаешь, Отилия, какой слух у доктора Василиада, — напыщенно продолжал Стэникэ. — Чудесный! Мой ангелочек был бы и сейчас жив, если бы я вовремя привел к нему доктора. Предвидеть, знать, что нас ждет, — вот в чем смысл медицины. Дядя Костаке, прошу вас, — Стэникэ молитвенно сложил руки, — я слышал, как вы кашляете... Сами будете мне благодарны.
Василиад встал и направился к Костаке, глаза которого взывали о помощи. Стэнике, чтобы сломить упрямство старика, снял с него пиджак.
— Я нахожу, что без всякой причины осматривать папу не следует, — негодующе запротестовала Отилия. — Вы еще внушите ему бог знает какие мысли.
Стэникэ притворился, что не слышит ее, и сумел стащить с Костаке жилет.
— Будете еще мне благодарны!—убеждал он его.— У доктора великолепный слух!
Доктор Василиад профессиональным тоном скомандовал старику:
— Снимите и рубашку!
Тот оробел и выполнил приказание, с жалобным видом взглянув на окружающих, которые не могли сдержать улыбки.
— Сколько вам лет? — властно спросил доктор. Дядя Костаке смутился. Он, по-видимому, не любил разговоров о своем возрасте.
— Шестьдесят семь, шестьдесят пять... Не знаю...
— Гм! — произнес доктор Стэникэ, очень довольный, вертелся около него и потирал руки.
— Хворали вы какой-нибудь секретной заразной болезнью? Делала ли ваша жена аборты?
Дядя Костаке побледнел.
— Домнул доктор, я полагаю, что осмотр предпринят ради забавы и, следовательно, незачем в присутствии девушки интересоваться подобными вопросами, — вмешался Паскалопол.
— Почему же, почему? — нагло огрызнулся Стэникэ.— Домнул доктор должен все знать!
Незваный доктор насильно усадил пациента на стул, постукал по коленкам закинутых одна на другую ног, чтобы проверить рефлексы, испытал булавкой чувствительность кожи; внезапно придвинув свечу к лицу Костаке, посмотрел как реагируют на свет зрачки, заставил высунуть язык и держать его прямо, потом стал задавать странные вопросы — сколько будет пятнадцать плюс восемнадцать, какой сейчас год, как имя короля. Тут даже покладистый дядя Костаке немного рассердился:
— Вы думаете, что я в-в-впал в детство?
— С каких пор у вас эта затрудненность речи? —. многозначительно взглянув на Стэникэ, спросил доктор.
Раздраженный нахальством Василиада, дядя Костаке стал заикаться еще пуще:
— О-о-откуда в-вы... вы в-в-взяли, ч-что у меня затрудненность?
— Он всегда так говорит! — заверил Стэникэ.
Хотя Феликс только начинал учиться, но на основании некоторых сведений, почерпнутых у товарищей и из учебника общей патологии, который он читал по собственной инициативе, он понял, что Василиад стремится найти у дяди Костаке поражение нервной системы, какую-нибудь локализованную инфекцию. Однако по тому, как врач проводил осмотр, нельзя было заключить, что он хороший практик.
— Домнул доктор, — сказал Феликс, — то, что вы подозреваете, исследуя рефлексы, ни в коем случае не может иметь места в этом доме.
— Вы обладаете сведениями в области медицины? — неприязненно осведомился Василиад.
— Домнул — студент-медик, — сообщил ему Стэникэ. Доктор насупился и неожиданно заговорил угодливым тоном:
— Да-а? Я и не знал! Разумеется, ничего такого нет. Но мы выполняем свой долг.