Ана возразила и дала понять, что Тити не может быть обузой, но, угадывая намерения Аглае помочь им, не препятствовала ей.
— Кто знает, — заметила после ухода Аны Аглае, — может быть, она девушка рассудительная, ведь она не такая уж зеленая. Если Тити она нравится, что ж, это его дело. Посмотрим, как она себя поведет.
Вскоре Аглае сделала вылазку в квартиру Тити. То, что она увидела, повергло ее в злобное отчаяние. Она резко высказала свое впечатление в присутствии родственников невестки:
— Но ведь у вас в доме ничего нет! Девушке из порядочной семьи надо дать не такое приданое.
— Мы, матушка, в спешке сделали, что было возможно, — кротко ответила сватья.
В самом деле, две комнаты, которые Сохацкий недавно расписал пестрыми красками, были почти пусты. По составленному на семейном совете списку братья на скорую руку обставили их чем попало из своей мебели. С чердака принесли старую кровать,- на железных спинках которой были изображены стершиеся от времени ангелы. Дряхлая продавленная кушетка служила раньше местом отдыха денщику. Сохацкий извлек из сарая выброшенный туда и находившийся в самом плачевном состоянии умывальник и выкрасил его белой краской. Сосновый стол был покрыт скатертью, представлявшей собой смесь заплат и вышивки. Шифоньер с разбитым зеркалом притащили из комнаты стариков. Тити сам заменил зеркало куском желтого сатина, прикрепив его кнопками. В углу стояла обитая плюшем топорная этажерка, которую украшали: пустой флакон из-под духов, коробка от конфет, фотографическая карточка, — все это должно было играть роль безделушек. Неумолимая Аглае пожелала увидеть и кухню, которая существовала лишь теоретически: в сарае стояла дешевенькая хромоногая плита, на которой с трудом помещались две уже побывавшие в починке кастрюли. Немного побледневшая Аглае вернулась в спальню и села на кровать, чтобы испробовать ее мягкость. Но с кровати упала одна из досок, увлекая за собой и соломенный матрац, — постель устроили только для проформы, на ней никто не спал.
— Ну, здесь вы и будете спать? — с отвращением сказала Аглае. — Вам даже приткнуться негде! От двери сквозняком тянет! Тити еще простудится. А когда он встает, он, что же, должен становиться босыми ногами на пол? Нужно было положить коврик. Печка никуда не годится! Вот что выходит, когда молодые люди поступают как хотят и не спрашивают старших. Если бы вы попросили моего согласия, как требует приличие, я поговорила бы вот с ними (она метнула иронический взгляд в сторону стариков Сохацких) и устроила бы все, как полагается у порядочных людей.
На следующий же день Аглае с необычайным рвением занялась хозяйством сына, но все ее заботы были направлены исключительно на Тити, к Ане же она относилась почти враждебно. Она купила матрац, ковер, привезла простыни, подушки, белье, навела в шкафу такой же порядок, как у себя дома, аккуратно сложила широкие, большие рубашки Тити («мальчик еще растет») и демонстративно отшвырнула смятые, грязные вещи Аны. Аглае давала невестке строгие наставления:
— Вот эту рубашку пусть надевает в холодную погоду, и следи, чтобы ночью он непременно спал в колпаке, он так привык. И хорошо, если бы он затыкал уши ватой, потому что здесь сквозит. Фуфайку, что я привезла, он должен носить под рубашкой до самого июня. И чтоб он не ходил без пуговиц на рубашке, это нехорошо. Пусть меняет белье два раза в неделю.
Аглае купила Тити материал на костюм и велела сшить его по своему вкусу, то есть посвободнее. В носки хромовых ботинок, которые были велики Тити, она сунула вату.
— Лучше, если ботинки велики, ногам будет спокойнее.
Она привезла тарелки, кастрюли, столовые приборы и, наконец, каждые два дня присылала провизию с указаниями, какие кушанья надо из нее стряпать. Ана, проявляя похвальное терпение, хранила умиленный вид. Аглае часто устраивала осмотры, рылась в буфете и на кухне, чтобы поглядеть, как они питаются, расспрашивала Тити, хорошо ли о нем заботятся. Тити всегда отвечал утвердительно. Аглае старалась предупредить малейшие желания сына и никогда не приходила с пустыми руками, очень часто приносила даже пирожные. Прожорливая Ана бросалась на еду и все пробовала, пока Аглае не осаживала ее:
— Дай поесть и мужу, он работает больше тебя. Это, со сбитыми сливками, я взяла для него — он такое любит.
Аглае зашла весьма далеко в защите интересов Тити и внушала ему, что женщина должна быть усердна в самой интимной области, иначе муж станет нервным. Она давала Тити ясные инструкции: