Сильвена молчала. Давен вглядывался в её лицо, но прочитать на нём ничего не мог.
А Сильвена думала о том, как работал этот механизм. Слова о Прародителе не слишком убеждали её – хотя она и готова была поверить, что тот в самом деле существовал. «Но даже если так, – думала Сильвена, – значит, стражи получают силу от него. Так же, как потом… Давен стал получать её от меня?..»
– А как оборачиваются драконы, у которых нет связи? Ни с Прародителем, ни с другим драконом? – спросила она рассеянно, хотя на самом деле её волновал не этот вопрос.
– Они намного слабей. Не могут управлять сменой формы. Могут обернуться, когда их одолеет горе или злость… По-настоящему сильны только те драконы, что обрели свою пару. Или посвятили себя Прародителю.
Сильвена кивнула. Какая-то мысль крутилась у неё в голове, но ускользала, как только ей казалось, что она вот-вот поймает её за хвост. Это раздражало, потому что походило на то чувство, которое Сильвена испытывала, когда пыталась вспомнить о прошлом. И в то же время сейчас было иначе. Головная боль не мучила её, и она могла почти что ясно соображать.
– Это значит, – наконец произнесла она вслух, – что любой, заключивший с драконом союз, может обрести его силу.
– Да.
Сильвена поудобнее устроилась в руках Давена.
– Я очень рада, что моей парой был ты, – сказала она. Взяла руку Давена и опустила себе на живот. Крепко прижала. – Из всех людей на земле я бы выбрала тебя.
– Спасибо, – шепнул Давен в её волосы. Едва заметно улыбнулся и легко поцеловал.
Сильвена хотела спросить о чём-то ещё, но в этот момент с другой стороны пропасти послышались крики и оглушительный скрип.
Путники повскакивали, на ходу выхватывая из ножен оружие, и замерли в напряжении, ожидая, когда мост опустится достаточно низко.
Как только зазора между плитами оставалось на пару ярдов, Варна первая ринулась вперёд и в один прыжок преодолела разрыв. Давен в последний раз стиснул руку Сильвены и направился за ней.
Джудас занял позицию на краю моста – у одного из столбов, тянувшихся рядами с обеих сторон. Вермандо встал с другой стороны. Он всё ещё продолжал теребить прикреплённый к поясу мешочек с сухой травой. На лице его была написана смесь недоумения, растерянности, отчаянья и злости.
Джудас бросил на него быстрый взгляд и, усмехнувшись, погладил лежащий в кармане амулет. А в следующую секунду уже полностью сосредоточился на том, что происходило впереди.
Сильвена не спешила. Она замерла на своей части моста и, поглядывая то на одного, то на другого, ждала, когда руны снова запылают болью, но этого так и не произошло – даже когда Вермандо извлёк из своего кошеля щепоть порошка и швырнул её вперёд.
Глава 17
Айрел и Каена приземлились на каменные плиты. Когти дракона проскребли по брусчатке, полыхнуло белое пламя, и в следующее мгновение Айрел уже стоял, отряхивая с заляпанного болотной жижей плаща невидимую пыль.
Делая вид, что крайне увлечён этим занятием, он краем глаза наблюдал за неприглядным процессом обращения орла в человека. Наконец, Каена устало выдохнула и тоже принялась отряхивать своё обнажённое тело от перьев.
Айрел оставил плащ в покое и теперь уже откровенно разглядывал друидессу. Кожа Каены была обветренной и загорелой. Тело, которое обычно не удавалось рассмотреть под широким балахоном, оказалось подтянутым и тугим, и Айрел поймал себя на мысли, что хотел бы прикоснуться и проверить: такая ли мягкая кожа у неё на плечах и груди, как и на щеке? Проследить грациозный изгиб спины и…
– Прародитель, не оставь меня во тьме земной. Даруй мне драконью кровь, насыть собой. Пусть сердце твоё бьётся в моей груди.
– Что? – перебила его Каена.
Айрел зло зыркнул на неё.
– Возношу Первородному молитву, дабы отблагодарить за удачный перелёт.
– А… – Каена потянулась, демонстрируя стройный стан и высокую грудь. – Ты так на меня глазел, что я решила было, твои слова имеют отношение ко мне.
Айрел сглотнул. Если бы он мог краснеть, то наверняка бы покраснел, но его драконья кровь была холодна, как вода в Северном море.
– Для человека ты довольно красива, – признал он.
– Спасибо, – Каена подмигнула, заставив Айрела чувствовать себя ещё более неловко. Однако жрец не собирался выдавать смущения.
– Обычно люди без одежды похожи на старые коряги или на свиней.