Время любить! Время умирать… – шепчут они. – Белое, красное… холод, жар… снег, огонь… страсть, смерть…
Глава 30
По дороге в бюро Матвей с восхищением наблюдал, как прихорашивается, убирается Москва к Масленице. Цветные гирлянды, флажки, лампочки, ленточки, еловые ветки, шатры, деревянные горки…
Ребята из его группы наверняка захотят устроить совместное гулянье, побродить по парку, прокатиться на санях, посидеть в кафе, заказать блинов с грибами, с сыром, с луком и яйцами, попить чайку из самовара. Хорошо!
Астра тоже захочет праздновать Масленицу. Она уже обещала нажарить блинов с припеком.
– Как это? – удивился Матвей.
– Посмотришь… и попробуешь, если получатся.
В ее квартире на Ботанической улице вовсю шел ремонт. Астра рассчитывала переехать туда летом, не раньше. Все хлопоты по обустройству ее будущего жилья взял на себя господин Ельцов. Утром он позвонил Карелину и спросил:
– Какой паркет брать? Светлый или темный?
«Мне-то какое дело?» – чуть не ляпнул «жених».
– На ваше усмотрение, – сдержанно произнес он. – Для меня это несущественно.
– Для Астры, к сожалению, тоже, – вздыхал Ельцов. – Что вы за пара такая? Ничего вам не интересно, ни во что вникать не желаете. А потом все претензии ко мне?
– Претензий не будет, – заверил его Матвей. – Обещаю.
– Жили бы вы с нами… дом большой, на всех хватит. Скучаем мы с женой по дочери! Она у нас одна. Больно самостоятельная уродилась! В кого только?
Астра любила родителей, но о совместном проживании и речи быть не могло.
– У каждого должна быть своя судьба и своя дорога, – повторяла она. – Быть рядом с моим отцом все равно что плыть на буксире. Он издалека и то норовит командовать, а уж вблизи…
– Ты в него удалась, – определил Карелин. – Поэтому вам рядышком и тесно.
Астра не спорила – сверкала черными глазищами, поджимала губы. Этих ее глаз трудно было ослушаться. Как Матвей ни сопротивлялся, она таки потащила его за собой ночью черт знает куда. Оказалось, в мастерскую Домнина. Мы, дескать, кое-кого застанем на месте преступления!
«И я хорош. Нечего сказать! – ругал себя Матвей. – Поплелся за ней, как телок. Едва не влип в грязную историю. Чудом обошлось без жертв. А если бы нас там застали? А если бы…»
– Ты опасный человек, – напустился он на Астру, как только они вернулись домой. – С тобой свяжешься – не раз пожалеешь! Как тебе в голову пришло лезть в мастерскую? Доказывай потом, что мы не грабители!
– Я ходила туда на сеансы, все осмотрела, знала, что сигнализации нет, дверь одинарная, замки простейшие. Домнин ничего ценного в мастерской не держит, а на холсты, краски и кисти воры не позарятся. Он принципиально против излишних предосторожностей.
– А картины?
– Оконченные работы он сразу раздает заказчикам. То, что Афродита-Даная осталась в мастерской на ночь, никто не знал.
– Ошибся твой Домнин. У него есть привычки, значит, есть и люди, которые о них знают. Например, его мачеха…
– И его друг Маслов, – добавила Астра. – И близкий знакомый Баркасов. Думаю, он сообщил им о завтрашней… то есть уже сегодняшней… вечеринке в клубе по случаю презентации новой картины. Тем самым косвенно намекнул и на известное обстоятельство. А именно, что Золотая Богиня проведет свою последнюю сакральную ночь в мастерской.
– Сакральную! – с иронией повторил Матвей. – Умоляю, выражайся нормальным языком. Откроешь салон магических услуг, тогда будешь пугать обывателей оккультной терминологией.
– Почему оккультной? Я употребила правильное слово. Латинское sacrum означает «священный, относящийся к религиозному культу и ритуалу». У Домнина существует некое подобие культа собственной живописи, образов, которые он создает на своих полотнах. Естественно, он не может обойтись без ритуала. Таковы правила игры, и человек невольно их придерживается.
– Я латынь не изучал и не жалею. Мертвый язык. Кому он нужен?
– Или язык мертвых… – пробормотала Астра.
– Что?
– Да нет, не обращай внимания.