Воспроизводя в памяти вчерашний разговор, Матвей вернулся мыслями к сцене в мастерской художника, перенесся в темноту, пропитанную запахами красок, дерева, растворителя и пыльных тканей…
В тесном пространстве между грудой подрамников и каким-то не то комодом, не то шкафчиком они с Астрой сидели на полу, прижавшись друг к другу. От основного помещения их отделяли ширмы из гобеленов. Наблюдать за происходящим приходилось через щель между ширмами, правда, довольно широкую. Отсутствие света, с одной стороны, позволяло им оставаться незамеченными, с другой – почти полностью ограничивало видимость. Слабый луч фонарика, звуки какой-то возни, треск, смутные движения фигур, больше угадываемые и дорисовываемые воображением, – вот и все, что удалось увидеть и услышать.
Когда короткая борьба двух ночных гостей закончилась, наблюдатели выбрались из своего убежища и зажгли фонарь. Можно было не опасаться, что кто-нибудь заметит свет с улицы: окна снаружи закрывали жалюзи.
На полу лицом вниз лежала женщина со связанными сзади руками, ее волосы рассыпались. «Санди! – сразу узнали Астра и Матвей. – Кто еще имеет такие роскошные, длинные и шелковистые бронзовые кудри?» Рядом валялась черная вязаная шапочка, слетевшая с ее головы.
«Неужели мертва? – с ужасом подумали оба. – Только не это!»
Карелин нащупал на ее шее мягкие толчки артерии, обрадовался:
– Пульс есть…
– У нее руки связаны!
– Вижу. Надеюсь, череп цел.
Бегло осмотрев лежащую женщину, он освободил ее от пут и осторожно перевернул.
– Кровь! – прерывисто выдохнула Астра.
– Краска… вон тюбик раздавленный… Осторожно, не вымажься, а то наследим тут классически. Придется обувь вынести на мусорку.
– И сжечь!
Лицо Санди с закрытыми глазами, без макияжа, но от этого не менее прекрасное, даже со следами пыли, позолоты и масляной краски, казалось ликом поверженного ангела.
– Ссадин нет, только на затылке припухлость, – сказал Матвей. – В месте удара. Для жизни неопасно. Скоро она придет в себя. Нашатыря нет? Где у этого Домнина аптечка? Принеси хотя бы воды.
Нашатырный спирт не понадобился. Рыжеволосая вдова приоткрыла глаза и слабо застонала. Астра, стараясь не наступать на разбросанные тюбики с краской, сходила к холодильнику и вернулась с бутылкой минеральной воды. Света, по-видимому, не было уже несколько часов, потому что вода успела из ледяной стать прохладной.
– Оставим ее здесь? Или заберем с собой? – спросил Матвей, прикладывая горлышко к губам пострадавшей.
– Пока не знаю, – ответила Астра. Она осветила фонариком последствия учиненного разгрома. – Ужас что они натворили! Они… уничтожили картину. Домнин придет в отчаяние.
– Впредь будет принимать меры предосторожности. Сигнализацию поставит, железную дверь, замки надежные.
Пока Карелин приводил Санди в чувство, Астра в прострации созерцала то, что осталось от Афродиты-Данаи, – варварски разломанная рама, исполосованный, искромсанный острым предметом холст, изрезанный до ничтожных фрагментов, на которых толком не разглядишь ни единой детали. Золотоволосой Богини больше не существовало.
– О-о! – вырвалось у Астры. – Какая бессмысленная жестокость!
– Что случилось? – спросил Матвей.
– Кто-то погубил шедевр Игоря Домнина.
– Ясно кто. Она!
– Ужасное злодейство. Как она могла? Почему?
Санди уже сидела, опираясь на тумбочку, и мутным, неподвижным взглядом смотрела на дело своих рук. Вряд ли она понимала, о чем идет речь.
Матвей тоже находился в замешательстве.
– Что ты ожидала здесь застать? – спросил он у Астры, тыча пальцем в остатки картины. – Это или нечто другое? Сфинкса! Полагаю, он перед нами. Или им был тот, второй? И при чем тут картина? Зачем было ее кромсать? Я… у меня просто голова идет кругом. Ты объяснишь наконец, что происходит?
– Я сама в недоумении, – призналась она.
Наклонившись к Санди, она заметила в ее лице проблески сознания. Женщина начинала соображать, где находится и кто перед ней.
– Вы? – с трудом выдавила она. – Как… вы… здесь… Ч-что… со мной? М-мм… голова… болит.
Матвей намочил носовой платок и приложил к опухоли на ее затылке.
– Вот, сможете держать?
– Ой… а-а…
Ее взгляд становился все более осмысленным, в нем появилась тревога.
– Надо уходить! – сказал Карелин.
Астра потянулась губами к его уху.
– Заставь ее заговорить, – прошептала она. – У тебя получится.
– Кол-лек-ци-о-нер… – простонала Александрина. – Какими… судьбами?
– Я могу вызвать милицию, – предложил он. – Или хозяина. Вы ранены. Вас кто-то ударил по голове.