«Они меня не видят!» – с опозданием дошло до Астры.
И тут же ее со всех сторон окружила толпа людей в теплых куртках и шапках, в пальто, дубленках и платках. Сыпал мелкий снежок, но Астра не чувствовала холода, хотя на ней были тонкая кофта и домашние брюки. Люди не замечали ее присутствия так же, как и рабочие в знакомом коридоре. Какой то был коридор? Что это за толпа?
Кто-то невзначай задел плечо Астры, и она взвыла от боли:
– А-а-а! Черт!
Открыв глаза, она увидела Матвея.
– Чего кричишь? – озабоченно спросил он. – Кошмар приснился?
– Я не спала!
– Еще как дрыхла. Ты так вопила и стонала во сне, что меня разбудила.
Его взгляд упал на зажатого у нее под мышкой Альрауна. Матвей не выдержал: губы дернулись, нос сморщился, и он прыснул со смеху.
– Все понятно. Тебе корень в бок вонзился… ха-ха-ха!
Астра обиженно засопела:
– У меня плечо болит, а не бок. Это ты меня схватил со всей силы?
– Я только чуть дотронулся.
Она без стеснения расстегнула кофточку – на плече розовела свежая ссадина. Карелин удивился.
– Где это тебя угораздило? – опешил он.
– В зазеркалье.
Она подняла на него глаза, глядя мимо, куда-то в потолок, и медленно произнесла:
– Помнишь, Санди призналась, что в вечер убийства Никонова видела, как тот открывал дверь своей жене и… потом еще входил электрик. Последним! До администратора, который, если верить его словам, застал Власа уже мертвым.
– Администратор может лгать, – поразмыслив, сказал Матвей. – Ему вполне хватало времени убить скрипача. Электрика допрашивали?
Астра кивнула головой.
– Их было двое. Оба утверждали, что не посмели бы беспокоить музыканта перед концертом. Санди молчала по понятным причинам, а ведь только она, находясь в коридоре, не спускала глаз с двери, за которую мечтала проникнуть. Выходит, кроме нее, про электрика никто рассказать не мог. Вряд ли на него обратили бы внимание: по коридору курсировали монтеры, что-то чинили… куда-то входили, откуда-то выходили. Тот рабочий видел либо живого Никонова, либо его труп, но испугался, скрылся и не дает показаний. Боится стать подозреваемым номер один. Администратор скрипача тоже подтверждает, что мимо него сновали рабочие, а потом он заметил возле мертвого тела кусачки…
– То есть электрик, увидев труп, от ужаса выронил свой инструмент и ретировался?
– Да… или нет.
– Надо найти электрика. Так поступил бы любой сыщик.
Астра задумалась, потирая ушибленное плечо.
– Это уже не имеет значения.
– Откуда у тебя ссадина? – с недоумением спросил Матвей.
Масленичная пятница наступила быстрее, чем ожидалось. Дни промелькнули, как снежинки за окном, подхваченные ветром. Март добавил в белые краски уходящей зимы серого и черного. В городе появились привозные подснежники. Маленькие букетики источали аромат первой зелени, оттаявшей земли, бродящих в ней жизненных соков.
Александрина неистовствовала. Весть о том, что Игорь не скончался, а искусно притворился, ввергла ее сначала в шок, потом в неукротимое бешенство.
– А еще строили из себя приличных людей! – вопила она, имея в виду «коллекционера» и его подружку. – Прохвосты, жулики! Их кто-то подослал!
Будь она чуть внимательнее, то не позволила бы водить себя за нос. Но мнимая смерть художника не на шутку испугала красавицу. И этим «подсадным уткам» удалось выудить у нее опасную информацию. Она сама наболтала им лишнего… подставила себя под удар. Кто знает, что может взбрести им в голову?
День аукциона неумолимо приближался, и она все сильнее нервничала. Никто из присутствовавших на презентации не использовал первоочередного права покупки «Обнаженной Махи» – не удалось сторговаться с автором. Теперь неизвестно, в чьи руки попадет картина, и добраться до нее станет гораздо труднее. Или вообще невозможно.
После драки в клубе Мурата словно подменили. Он стал угрюмым, замкнулся в себе. Даже Александрине не удавалось его расшевелить. Страх смерти не то чтобы угас – затаился, как зверь перед прыжком. Вялый, постоянно нетрезвый, молодой человек безвылазно находился дома: лежал на диване, уставившись в потолок. Казалось, он смирился с безысходностью.
– Ты бы хоть побрился, – ворчала Санди.
– Зачем?
– Мужик ты или тряпка? – взрывалась она.