– Насколько я знаю, не заказывали. При чем тут портреты?
– В общем, ни при чем… к сожалению, – сказала Астра.
Она огорчилась. Единственная наметившаяся ниточка оборвалась.
В лице молодой вдовы что-то прояснилось.
– Вы же ясновидящая… вам и карты в руки, – выдавила она подобие улыбки. – Это вы должны мне описать образ убийцы.
– Я только учусь, – пошутила Астра.
Глава 12
Политтехнологи, которым господин Теплинский платил немалые деньги, предложили ему совершить поездку по городам и поселкам Московской области, поговорить с людьми в неформальной обстановке – что называется, выйти в народ, провести несколько благотворительных акций, посетить трудовые коллективы, многодетные семьи, раздать подарки.
Тому идея пришлась по душе, а вот жена встала на дыбы. Не поедешь!
До сих пор Инга не вмешивалась в его дела, не давала советов и тем более не позволяла себе командовать. Что на нее нашло?
– Я боюсь за тебя! – твердила она. – У меня плохое предчувствие.
Михаил Андреевич раздражался.
– Женские капризы, – парировал он. – Я поеду не один, с охраной, с целой свитой сопровождающих.
– Это тебя не спасет…
– Ты о том письме? – догадался супруг. – Брось выдумывать, дорогая. Если обращать внимание на каждого психически неуравновешенного гражданина, то лучше вообще из дому носа не высовывать.
– Жену Франца-Иосифа, императрицу Елизавету, убили прямо на улице… обычным напильником!
– Ну, ты хватила, – рассмеялся Теплинский. – Я не царских кровей, между прочим. Я выходец из простой интеллигентной семьи. Папа – врач, мама – учительница.
Он шутил, а она расплакалась.
– Знаешь, что я напишу в своих мемуарах? Мой политический путь был обильно полит слезами жены. Чем и горжусь.
– Тебе не придется их писать, – с каким-то безрассудным отчаянием вымолвила Инга. – Отложи поездку. Время, отпущенное тебе Сфинксом, истекает, а ты не принимаешь никаких мер.
«Нужно позвонить нашему доктору, – подумал Михаил Андреевич. – Нервы у Инги совсем расшатались. Дался ей этот Сфинкс! Впечатлительная натура, как все люди искусства».
– Прошу тебя, успокойся, – мягко произнес он, обнимая ее. – Что ты заладила? Сфинкс… Сфинкс… Забудь! Тот, кто хочет убить, не станет писать письма и загадывать идиотские загадки. Зачем настораживать жертву?
– Разве ты насторожился?
– У меня дел невпроворот: ничего не успеваю, полностью выбился из графика… Мне не до глупостей.
Инга отстранилась, глубоко вздохнула, вытерла слезы и… задала неожиданный вопрос:
– Миша, у тебя есть любовница?
Господин Теплинский решил, что слишком поспешно отвечать не стоит.
– Как ты могла подумать? – выдержав паузу, произнес он. – Что за фантазии приходят тебе в голову?
– Вот приходят…
– Гони их прочь! Наше семейное счастье нерушимо. Ты же знаешь, как я тебя люблю.
– Не хочешь отвечать?
– Я уже стар для любовных интрижек, – сказал Михаил Андреевич. – Для меня существуешь только ты.
В его словах звучала фальшь. Инга уловила ее сердцем преданной женщины, которая ни разу не покривила душой. Муж лгал. Правда со всей своей беспощадностью открылась перед ней и поставила на опасную острую грань – идти до конца или остановиться на достигнутом рубеже.
Госпожа Теплинская не нашла в себе сил продолжать.
– Что ж, поезжай… – устало выдохнула она. – Видно, так надо.
Водитель позвонил из машины, и политик с облегчением чмокнул жену в бледную щеку. Выяснение отношений откладывается на неопределенный срок. И прекрасно!
Как многие мужчины, Михаил Андреевич хотел иметь семью и притом не стеснять своей свободы. Он имел на это право. Его супруга ни в чем не нуждалась, он не собирался разводиться с ней, не собирался ни в чем ущемлять ее. Он безропотно и самоотверженно нес все бремя ответственности за их материальное благополучие, улаживал все семейные проблемы, решал хозяйственные вопросы, заботился о здоровье Инги, обеспечивал досуг, отдых на престижных курортах, угождал, исполнял все ее желания, как собственные.
Разве он не заслужил маленького удовольствия, чисто физического, ни к чему не обязывающего? Секс имеет свойство приедаться, а стремление человека к разнообразию неистребимо. Как ни любил Теплинский свою жену, он давно перестал получать в постели с ней то исступленное наслаждение, за которое продают душу дьяволу . А может, и вообще не получал… даже на заре их брака. Он был старше Инги, и когда жизнь пошла на исход, ему захотелось бурных и непристойных ласк, как последней награды на тернистой тропе бытия.