Глава 15
Господин Ельцов выполнил обещание, заказал художнику портрет дочери.
– У меня все расписано до конца марта, – отнекивался Домнин. – Я не успею.
– Ваша цена? – невозмутимо гнул свое Ельцов.
– Я нескромен. Мои картины некоторые критики называют порнографией. И скидок я не делаю. Даже если портрет не понравится, денег вы назад не получите.
– Ваша цена?
Наконец Домнин сдался. За срочность он увеличил гонорар в полтора раза. Заказчик не торговался.
– Лучше, чтобы ваша дочь сама позировала, – заявил живописец. – Сколько ей лет?
– Двадцать девять.
– Прекрасный возраст! Я буду назначать время сеансов, как мне удобно. Пусть подстраивается.
«Он несносен, – молча негодовал отец Астры. – Наглый, самоуверенный тип!»
– Хорошо, – сжав зубы, согласился он.
Астра отправилась на первый сеанс, сгорая от любопытства. Каким он окажется, экстравагантный, эпатажный художник? Вопреки ожиданиям и мастерская, и сам Игорь Домнин имели вполне пристойный вид.
Помещение, где маэстро кисти творил свои шедевры, было забито неоконченными картинами, эскизами, подрамниками, окрашенными под бронзу и золото багетами, разной бутафорией, завешано гобеленами, тяжелыми пышными драпировками всевозможных оттенков, легчайшими шелковыми тканями, парчой и атласом. Вдоль стен громоздились стеллажи и диваны с множеством подушечек. Пестрота красок, низко свисающие лампы из цветного стекла, коллекция кальянов, огромные медные подносы и мельхиоровые кувшины придавали комнате восточный колорит.
В середине, куда падал дневной свет, на мольберте стоял в ожидании загрунтованный холст.
Сам художник при среднем росте обладал в меру развитым поджарым телом, гордо посаженной головой, правильными чертами лица и повадками вельможи. В его походке, жестах сквозили сила и грация. Рабочая одежда – джинсы и синий пуловер – смотрелась на нем как парадный костюм.
– Ну-с, приступим? – галантно поклонился хозяин мастерской. – Садитесь вот тут, примите непринужденную позу, а я буду ловить вдохновение. Кем вы себя видите на портрете?
– Я? – растерялась Астра.
В ее голове теснились мысли об опасности, грозящей мужу Инги. Убийца уже вышел на охоту, а она в полнейшем неведении относительно его планов. Не успела она подумать о нем, как ее взгляд упал на стеллажную полку. Там, полускрытый резной ширмой, блестел головным убором фараона свежевыкрашенный… сфинкс. Стараясь не выдать себя, Астра указала на него рукой.
– Может, что-нибудь египетское…
– Клеопатра? Нефертити? – усмехнулся Домнин. – Хатшепсут? У вас не тот типаж. Не изобразить ли вас… султанской наложницей? Или, к примеру, Дианой, выходящей из грота?
– Я хочу с той статуей… – капризно протянула она.
Художник наклонил голову, подбоченился, прикидывая, будет ли сочетаться внешность модели со сфинксом.
– Неудачный выбор, – скривился он. – Мой друг скульптор Маслов прислал этого гипсового льва с человеческим лицом в подарок. На память о студенческих годах. Мы с детства знакомы, потом вместе учились в Санкт-Петербурге, тогда еще Ленинграде. Набережную Невы у бывшей Академии художеств украшают как раз такие сфинксы. Он решил, что мне будет приятно. Чудак!
– Он вам не нравится?
– Это чудище? Грубая работа… Я выкрасил его в золотой цвет, но изъяны все равно заметны. Зачем нам сей дешевый антураж? Вам не пойдет. Я бы вас изобразил… – Домнин отступил несколько шагов назад, меняя ракурс. – Впрочем, начну, а потом увидим.
Астра открыла рот спорить и передумала. Не стоит обострять отношения. Мастеру виднее, а ей все равно.
– Мне сидеть неподвижно?
– Что вы? Я не обрекаю красивых женщин на такую пытку, – балагурил Домнин, принимаясь за работу. – Двигайтесь, разговаривайте, поправляйте волосы, только не вставайте. Через сорок минут сделаем перерыв. Час, как показывает опыт, вытерпеть трудновато.
Он делал свое дело, развлекая Астру непрерывной болтовней и охотно отвечая на вопросы.
– Вы любите писать портреты?
– В общем, да. У меня есть и пейзажи, и жанровые полотна, но портреты – моя страсть. Где еще можно так выразить характер человека, его внутреннюю суть? Знаете, каждой эмоции присущи свои краски, каждому чувству – свой неповторимый оттенок. Если бы не великие художники прошлого, как бы мы смогли взглянуть на лица их современников – королей, придворных дам, министров, героев, святых, крестьянок и солдат? Они оставили нам целую галерею живых образов…
– Вас называют «новым Климтом», – сказала Астра. – Почему не «новым Кипренским» или «новым Рембрандтом»?