– С чего ты взял?
Она не сказала «нет», и это укрепило подозрения молодого человека.
– Интуиция. Ты так много говорила о смерти Никонова… а ведь Теплинского, похоже…
– Похоже, да! И что ты хочешь сказать? – перебила она. – Давай, выкладывай!
Мурат смешался и замолчал. Он всегда уступал ее напору, робел перед ней.
– Мне нужно было кое-куда зайти, а «Хонда» слишком заметна, – примирительно сказала Александрина. – Хочу избежать лишних сплетен. Люди приписывают мне то, чего я и в мыслях не держу.
Возникла напряженная пауза, во время которой Мурат уговаривал себя, что Санди непричастна к смерти Теплинского. Она бы не смогла этого сделать… она такая страстная, такая нежная в постели, такая ненасытная. Женщина, с таким самозабвением предающаяся любви, не способна на убийство. Неужели она очаровывает мужчин, соблазняет их, чтобы нанести внезапный удар в спину? Неужели ее для этого нанимают и за это платят ей деньги?
– Не верю… – прошептал он.
– Правильно! – обрадовалась она, села рядом на краешек дивана и потрепала его по жестким черным волосам. – Я ведь красивая, правда? И горячая… Обними меня.
Мурат обвил руками ее талию.
– Ты спала с Теплинским?
Санди наклонилась и прижалась губами к его макушке.
– Глупо ревновать, милый. Мы же договаривались: никаких претензий, никаких скандалов. Ты мне даже не муж.
– Ты спала с ним или нет? Пойми, если начнут копать, обязательно выйдут на тебя.
– А ты скажешь, что я весь сегодняшний день провела с тобой, – едва слышно произнесла она прямо ему в ухо. – Мы любили друг друга до изнеможения, а потом уснули. И не спрашивай меня больше о Теплинском. Он мертв, и дело с концом. Ты обещаешь?
– Да…
Мурат не мог противиться ее ласкам; близость ее тела повергала его в сладостную дрожь, в томительную жажду обладания, изнурительную, как бег по раскаленной пустыне…
За окнами бесновалась метель. Шторы были раздвинуты, и красноватый свет торшера отражался в черных стеклах. Приглушенно бубнил телевизор. Когда Санди уснула, Мурат осторожно поднялся, нашел в прихожей ее сумочку, открыл и внимательно изучил содержимое. Обычные женские мелочи, кошелек, косметика. Ничего заслуживающего внимания…
Наутро в передаче «Криминал» снова на разные лады муссировалась тема «безвременной смерти господина Теплинского, который собирался бороться с коррупцией, строить дороги в глубинке и поднимать фермерские хозяйства». Говорили про политических конкурентов погибшего, про его бизнес, про безутешную вдову и осиротевших детей… И только в одном эпизоде мельком показали секретаршу в строгом костюме, в очках, с гладко зачесанными назад волосами. На вопрос корреспондента, не заметила ли она чего-то необычного в последние дни жизни босса, дама ответила: «За неделю до этого ужасного дня Михаилу Андреевичу пришло письмо. Оно было в букете цветов, попало под снег, намокло, открылось и… Я невольно прочитала текст. Какой-то Сфинкс советовал поторопиться с ответом».
– Там было всего несколько слов? – уточнил корреспондент.
– Да. «Советую поторопиться с ответом». И подпись.
– Вы передали письмо Теплинскому?
– Передала, но Михаил Андреевич… – с этими словами дама прослезилась и промокнула глаза платком. – Он рассердился и сказал: «Выбросьте эту бумажку!» Я выбросила.
– Вам кажется, письмо имеет отношение к смерти господина Теплинского?
– Не знаю… оно показалось мне странным. Особенно подпись.
Александрина, не отрываясь, смотрела на экран.
– Сфинкс?! – воскликнула она с какой-то непонятной, неопределенной интонацией. – Ты слышал, Мурат?
– Я разговаривал с Баркасовым, – сказал тот. – Ты просила у него адрес подпольного фармацевта или химика. Зачем?
Она фальшиво, нарочито громко расхохоталась.
– Хочу, чтобы он изготовил для меня эликсир вечной молодости!
От ее смеха Мурату стало жутко…
Инга была безутешна. Она оплакивала мужа, но о письмах молчала.
– Если Миша погиб из-за любовницы, пусть это останется нашей последней тайной, – заладила она. – Я не допущу публичного обсуждения его интимной жизни и грязных сплетен.
Астра не возражала. Желание клиента – закон.
Следствие по делу об убийстве Теплинского не связали официально с убийством скрипача: искали политические причины, конкуренцию в бизнесе. Злые языки поговаривали о «руке спецслужб», которым не угодила предвыборная программа погибшего.
Инга относилась к этим версиям и гипотезам безучастно.
– Киллер бы попросту застрелил Мишу… Зачем ему сложности с письмами и отравленными булавками? Тут явно прослеживается почерк женщины. Или маньяка.