– Инга Теплинская еще не отказалась от твоих услуг?
В этот миг из-за ширм показалась женщина в изумрудно-зеленом платье, которое плотно облегало ее фигуру, в малахитовых украшениях, с пышным, спускающимся до пояса каскадом волос.
– Это она! – прошептала Астра и наступила под столом на ногу своего спутника. – Как пить дать. Где фотоаппарат?
– У тебя в сумочке. Впрочем, можно и мобильником воспользоваться.
– Нет. Качество пострадает.
От волнения она не могла найти среди брошенных впопыхах в сумку косметики и прочих дамских штучек маленький фотоаппарат. Где же он? О черт…
– Не торопись, – Матвей успокаивающе положил руку на ее колено. – Никто же не убегает.
Волосы женщины, которая, грациозно покачивая бедрами, прошествовала мимо их столика, в желтом свете ламп отливали медью. Она была идеально сложена, и сзади ее фигура выглядела так же потрясающе, как и спереди.
Раздался приглушенный возглас:
– Санди!
И кто-то в красной косоворотке с золотым шитьем привстал и помахал ей рукой.
– Баркасов, – грудным голосом пропела она, сворачивая в его сторону. – Ты здесь? А говорили, что на гастролях.
Астра, громко восхищаясь мозаичным панно на стене, встала в эффектную позу и потребовала запечатлеть ее на этом фоне. Матвей сделал несколько снимков, захватив лицо Санди в профиль и анфас.
Разношерстная публика не обращала на них внимания – разговаривала, заказывала спиртное и коктейли, легкие закуски. На маленькую полукруглую эстраду вышли музыканты – камерное трио. Длинноногая виолончелистка уселась, провела смычком по струнам.
– Потанцуем? – предложил Матвей.
– Пригласи Санди. Что, слабо?
– Я не в своей тарелке, – признался он. – Чувствую себя придурком в тряпках, которые ты заставила меня напялить!
– Здесь все так одеты. Посмотри.
– Все – для меня не аргумент.
– Ты неотразим, Карелин. В зале нет более импозантного мужчины! Не робей. Она будет очарована.
– Погоди, дай собраться с духом.
Астра не отрывала взгляда от Санди и ее визави.
– Да это же тот самый Баркасов! – осенило ее. – Комик! Как я сразу не сообразила?
– Пойди возьми у него автограф… – прошипел Матвей.
– Перестань язвить. Мы сюда не развлекаться явились, – рассердилась она. – А для дела. Сможешь завязать знакомство с красавицей-вдовой?
– Нужен предлог… Почему ты заранее не предупредила, что придется флиртовать с дамой? Я бы разработал тактику и стратегию.
– Думай сейчас. Твоя задача – выяснить, есть ли у нее на теле татуировка в виде бабочки-бражника, и где она была во время убийства Теплинского.
Карелин откинулся на спинку стула, по его губам блуждала улыбка.
– Всего-то? Как ты себе это представляешь? Разденьтесь, мол, сударыня, покажите вашу татуировку… Где она, кстати, должна быть?
Астра перегнулась через стол и прошептала где. У Матвея пропал дар речи. Ничего себе задача.
– По части раздевания женщин ты мастер, – ехидно заметила она. – Так что вперед!
Александрина Домнина не ощущала, какой пристальный интерес она вызывает у пары, сидящей за соседним столиком: была озабочена своими проблемами. Вчера приходил милицейский оперативник, расспрашивал, какие отношения у нее были с покойным Теплинским. Докопались-таки, ищейки!
– Дружеские, – с обезоруживающей улыбкой ответила она. – Михаил Андреевич хотел оказать поддержку молодым российским художникам: профинансировать организацию их выставки за границей. Он обратился ко мне за советом.
– Вас видели вместе в казино, в ресторанах.
– Это были деловые встречи. Разве запрещено совмещать приятное времяпрепровождение с работой?
Вопросы дотошного сыщика смутили ее, обеспокоили. Зря старается! От нее он ничего не добьется.
– Хватит пить, – сказал Баркасов, отвлекая Александрину от тревожных мыслей. – У тебя все в порядке?
– Какое там? Игорь окончательно свихнулся! Решил опозорить меня… В очередной раз намазюкал что-то мерзкое и грозится выставить на всеобщее обозрение, – со злостью сказала она.
– Намазюкал? – поднял брови актер. – Это не про Домнина. Он гений, его краски божественны. Это правда, что он добавляет в них какой-то особый состав, который придает им «пламенеющий» эффект?
– Игорь держит рецепт изготовления в тайне. – Санди сделала большой глоток текилы. – Скотина! Он обращается со мной, как с последней шлюхой… даже хуже.
«Разве ты не такова? – подумал Баркасов, скользя взглядом по ее полной груди. – Я бы сам не прочь провести с тобой пару жарких часов. Только платить за любовь не в моих правилах!»