– Вы имеете в виду женщин?
– Да, – кивнула Раиса. – Он вспыхивал, как порох, от какой-нибудь смазливой натурщицы, быстро остывал и просил у меня прощения, клялся, что такого больше не повторится. Я верила, прощала. И все начиналось заново. Я уходила от него, потом возвращалась… Мы пытались склеить нашу жизнь, а она трещала по всем швам. Я подала на развод. Через несколько лет Маслов опять женился, но и вторая супруга от него сбежала. Впрочем… вас ведь не это интересует.
Она нашла в груде снимков фотографию молодых жениха и невесты, всплакнула.
– Видите, какая я была хорошенькая? А у Феофана уже лысинка наметилась. Я думала, у него только внешность с ущербом – маленький, кругленький, с калмыцкими глазами, брови торчком, – а у него и сердце пустое, неверное. Плут и враль, каких поискать! Вот товарищ его, Игорь Домнин, – другое дело. Стал известным художником, деньги зарабатывает, на дорогой машине ездит, а мой бывший – сплошное недоразумение.
– Вы знаете Домнина?
Астре, сгорая от нетерпения, пришлось пережидать приступ кашля. Раиса Маслова кивнула, вытирая выступившие слезы. Кашель у нее был сухой, надрывный, как при остром бронхите.
– В молодости мы общались, теперь нет, конечно. Между ним и Масловым черная кошка пробежала. Я слышала, они вроде бы поддерживают дружеские отношения, но не от души, неискренне. Маслов только притворяется великим скульптором, непризнанным талантом… а Игорь и правда создает шедевры. О нем говорят, в газетах пишут, у него выставки! Маслов же рад любому заказу, самому захудалому, да и те редкость. – Она показала журналистке несколько снимков. – Вот они вдвоем у Медного всадника, вот в Летнем саду, а вот… на фоне сфинксов. Совсем молодые, непохожие на себя нынешних. Тогда они оба носили длинные волосы, еще со школы. Теперь Феофан совершенно облысел, Игорь возмужал, поправился, стрижется по-другому. Я как-то случайно видела его по телевизору – на вернисаже. Господи… какая разная у них судьба!
– Может быть, вы дадите мне пару фотографий? – взмолилась Астра. – Я покажу редактору, и мы разместим их вместе со статьей.
– Но вы же о «Терпсихоре» пишете?
Астра прикусила язык, осознав свою оплошность. Балда. Так проколоться!
– Скорее о людях… об их жизни, – поспешно затараторила она, исправляя положение. – О том, как искусство танца влияет на воображение, мол, известный художник Домнин и его друг скульптор Маслов посещали концерты ансамбля. Изумительная пластика танцовщиц и талантливая хореография еще в детстве пробудили в мальчиках тягу к прекрасному!
Ее велеречивая тирада сбила с толку простоватую Маслову, которая плохо себя чувствовала, устала от воспоминаний и не предлагала гостье уйти исключительно из робости. Она была рада отдать журналистке хоть всю коробку, лишь бы та поскорее удалилась и оставила ее в покое.
– Вы разрешите мне взять еще и ваши снимки? Это «Хоровод пчел»? – спросила Астра, выбирая фотографии юных танцовщиц.
Ей попалась та же карточка, которую она видела у Никоновой.
– Вы знаете? – удивилась больная.
– Я уже беседовала со многими участницами ансамбля. – Астра показала на девочку с короной на голове. – Это Людмила Никонова?
– Нет, это Люся Павленко.
– Ах да!
«Девичья фамилия, – подумала Астра. – Все правильно. Тогда она была еще Павленко».
Маслова погрустнела. Жаль, что нельзя вернуться в прошлое, переписать заново страничку из жизни.
– Кстати… вы правы, – улыбнулась она. – Игорь Домнин тоже иногда приходил на наши репетиции и концерты. Они жили по соседству, и его мама работала в Доме культуры, играла на пианино и на… баяне, кажется. Игоря она брала с собой.