– Были и другие, – ответил Кэблин. – Но Авенверес всегда был первым.
Затуманившийся взгляд музыканта теперь был направлен не на Минду, а куда-то вдаль, в воспоминания. Вновь тонкие пальцы тронули струну, вновь унесся в холмы и затих печальный звук.
– Ильдран выкрал секрет потайных ходов Таллина из мыслей спящего Вессенера – недаром он зовется Повелителем Снов, мастером иллюзий. Он и его войско крадучись проникли внутрь холма и одолели Вессенеров, ведь, как говорят, их число и тогда не превышало трех сотен. Внезапность нападения и мощь его войска позволили Ильдрану разбить их.
– Но если Вессенеры были так могущественны… – заметила Минда.
– Под началом Ильдрана сражались те, кто был захвачен во время сна, – продолжил Кэблин. – Вессенеры не могли противиться силе невинных, а значит, не могли победить. Они были уничтожены – все поголовно, кроме одной, и она была самой младшей из их рода.
Она носила под сердцем ребенка, но сумела скрыться. Даже во время кровавой резни и разрушений ее бегство не осталось незамеченным, но в тот момент Ильдран был поглощен битвой за Таллин. Исчезновение беглянки оставило лишь слабый след, который Ильдран обнаружил только долгие годы спустя. И тогда он пустился в погоню.
Кэблин вздохнул. Глаза его были полны печали, и снова он окинул взглядом бескрайние вересковые равнины, как будто в них читал продолжение истории.
– Как Ильдран, спасаясь от гнева Пеналюрика, бежал через множество миров, так скрывалась и последняя представительница рода Вессенеров. Однако многочисленные подданные и невольная помощь уснувших навеки помогли ему отыскать давно остывший след. Его жертва была очень осторожна, она странствовала тайно, открываясь лишь избранным. Со временем она отыскала мир, в котором не знали волшебства, и там осталась. Она приняла облик смертной и вышла замуж за плебея, полагая, что Ильдрану никогда не придет в голову искать ее в таком обществе. В назначенный срок родился ребенок, а беглянка испытывала только одно страстное желание – исправить свершившееся зло, но она умерла, так и не успев ничего предпринять.
Спустя годы, не зная, что она мертва, Ильдран раскрыл ее убежище. Он получал сведения из мыслей спящих, тех, кто помогал ей на всем пути, а заодно порабощал и их, увеличивая свою силу. В конце концов он узнал, что преследуемая им жертва мертва, но оставила после себя ребенка, не ведающего о своем наследии, и тогда его радости не было границ. Он решил, что ребенок должен умереть, но не сразу. Ильдран хотел не спеша насладиться местью. Он стал появляться в твоих снах, чтобы поиздеваться и насмеяться над последним из рода Вессенеров, а одновременно вернулся и к прежнему своему занятию – при помощи иллюзий порабощал самых праведных из мудрецов и усиливал ими свою армию.
И знаешь, Таленин, все это он делал втайне, поскольку до сих пор испытывал страх. Если бы волшебники во всех мирах восстали против него, Повелитель Снов не устоял. Но этого не должно произойти. Восстание – путь к хаосу, и тогда Дакеты восторжествуют. В случае противостояния непременно вмешается кто-нибудь из богов. Договор рухнет, и тогда Вейдернесс, Множество Миров постигнет судьба Авенвереса.
Нет. Ильдран должен быть свергнут в этом мире, и теми, кто уже поднялся на битву с мастером иллюзий. И тогда Вессенер снова займет рябиновый трон на вершине Таллина. Не эрлкин, не вислинг, не смертный. Нет. Это место Вессенера, а во множестве миров остался лишь один представитель этого рода.
Взгляд рассказчика проникал в самую душу Минды, и она, слушая историю, уже понимала, к чему он ведет и о ком говорит. Невозможно. Страх шевельнулся в сердце. Отчаяние затуманило разум.
– Ты ошибаешься, – сказала она, уже сознавая, что это не так.
– Нет, Таленин. Имя той беглянки, последней из Вессенеров, было Морвенна, а ее дочь зовут…
– Нет, – воскликнула Минда. – Это неправда!
– Правда, – ответил Кэблин. – Но разве так уж плохо быть надеждой веррнов? Быть Вессенером, почитаемым не меньше Сумрачных Богов?
– Ты не понимаешь. Это не может быть правдой. Ильдран не может меня бояться!
– Еще какой страх он испытывает, – сказал Кэблин. – От этого страха земля дрожит под ногами и звезды раскачиваются в небе. Ильдран хитер, Таленин, но ему не хватает мудрости. Дважды он совершил ошибку. Он должен был сразу убить вас обоих, Пеналюрика и тебя. Подумай сама. Лишь немногие во всем Множестве Миров знают о Хайволдинге и Хранителях Врат, но мьюриане Вейра принадлежат к их числу. Пеналюрик заподозрил что-то неладное и пришел, чтобы проверить врата. Он пришел один, как истинный арлут всех мьюриан! Но лишь только его нога коснулась Хайволдинга, Ильдран одолел его и заточил в камень. И проделал он это так быстро, что арлут даже не понял, кто на него напал.
И вот тогда он разослал свои мысли в поисках сородичей, в надежде на помощь. Он взывал к любому, кто мог бы его освободить. И отыскал тебя. Вряд ли он сразу понял, кто ты такая, – смертная оболочка скрывала твою сущность. И все же он определил, что ты не из однажды рожденных и в тебе скрыты большие возможности. Вы оба нуждались в помощи, и Пеналюрик предложил сделку. Его защита помешала Ильдрану завладеть тобой, больше того, талисман начал пробуждать дремлющие в тебе силы. Как только ты отправилась на поиски Яна, Ильдран выслал против тебя своих приспешников. Но твои силы росли, и раз за разом ты побеждала во все более трудных испытаниях.
Таленин, Ильдран боится тебя, и у него есть на то причины. Твое появление означает начало его конца.
У Минды так заколотилось сердце, что она только молча покачала головой, перебирая пальцами вереск. Ей вспомнился насмешливый голос Ильдрана во время ее беспомощного падения в бездну.
Ты была последней из них. С тобой закончится их род.
Ее охватила паника. Надо бежать, бежать отсюда, от этого сумасшедшего с рогами на лбу и лживыми историями.
Кэблин начал играть на арфе, и волшебные ноты успокоили отчаянно бьющееся сердце, прогнали страх. Музыка вливалась в душу Минды целебным бальзамом. Она взглянула на Сумрачного Арфиста. Вместе со спокойствием вернулось и ощущение чуда. Теперь понятно, почему его называют Целителем Душ и Лекарем.
Она осознала, что вся его история правдива от начала и до конца. Понимание вошло в ее сердце вместе с печальной мелодией, а когда музыка стихла, утвердилось в душе непоколебимой уверенностью.
– Но… я одна… – заговорила Минда.
Кэблин покачал головой:
– Ты не одинока. Ты призвала Йо'акима и вместе с ним всех веррнов. Твоя сила говорила вместо тебя, даже когда молчали уста. Армия Вольного Народа поднялась против сил Ильдрана. Даже теперь они ведут битву на равнинах вокруг Таллина.
– Почему ты не сказал мне все это раньше? Зачем пострадали мои друзья? Так много погибших! Гримбольд, Маркдж'н, Гаровд, Йо'аким и все те, кто умер во сне. Почему, Кэблин?
Арфист печально вздохнул, а когда заговорил, в голосе его звучало сочувствие.
– Не все погибли. Йо'аким отвлек внимание Вастера и сейчас присоединился к армии веррнов. Некоторые из твоих друзей стали узниками Ильдрана. Но жертв много, ты права.
– Ты мог бы прийти ко мне в Фернвиллоу, – упрекнула его. Минда.
Кэблин снова покачал головой:
– Я не знал тебя до тех пор, пока ты не отворила врата и не оказалась в бездне.
– А потом?
– Как я мог сказать тебе раньше? – спросил он. – Вся твоя жизнь прошла среди смертных – однажды рожденных. Да и внезапно обретя силу, ты могла бы погубить себя. И так были моменты, когда тебя чуть не убила собственная энергия.
– Теперь мало что изменилось.
– Неправда. У тебя было время, чтобы привыкнуть к ней, хоть немного освоиться. Теперь ты готова встретиться с Ильдраном во всеоружии и сохранить при этом ясную голову.
– Но в моих мыслях нет ясности. Мне кажется, что… я сошла с ума. С тех пор, как начались эти сны… – Минда подняла голову и с отчаянием взглянула в его лицо. – Почему ты сам не уничтожишь Ильдрана? Тебе известны все ответы. Ты обладаешь силой.