Почему он сделал это? Вот что было для нас вопросом. «Он заведовал кассой», — сказал кто-то. Кассу тут же подвергли ревизии, но бухгалтерская книга была в порядке, а деньги — на месте.
Мы осмотрели его рундук. Связка писем от его девушки, последнее — трехдневной давности. «Прошло четыре года моего ожидания», писала она. — «Я устала ждать. Ты, наверно, так и не найдешь себе работу, и до нашей женитьбы я успею состариться…»
Да, в эти годы везде стали обычными нужда, нищета, отчаяние и безнадежное будущее… Нужно было быть чрезвычайно стойким, чтобы вынести все это…
После обеда меня вызвали к руководителю лагеря. Он встретил меня перед входом в свою камеру. Рядом с ним стоял руководитель колонны «Хундсгрюн».
— Товарищ Прин, — обратился ко мне Лампрехт, — я назначаю Вас руководителем седьмой группы.
— А Нестлер? — спросил я. Нестлер был моим прежним руководителем.
— Нестлер станет управляющим хозяйством, — ответил он.
Я щелкнул каблуками и отошел. Конечно, меня радовало, что меня продвинули так быстро. Но чувство радости было слегка омрачено последующими событиями…
Утром при построении мое назначение было объявлено официально. Для меня мало что изменилось. Я все так же должен был снимать дерн и копать канаву. Время шло, и наша работа становилась все тяжелее. Наступил октябрь со своими туманами и дождями. Мы увязали в болоте. Не раз нас застигал ливень, и мы возвращались в замок промокшие до нитки.
На пасху нас проинспектировал глава местного управления. Это был длинный, тощий субъект, настоящая канцелярская крыса. Мы прозвали его «замученным петухом». Обходя наше хозяйство, он непрерывно журчал обо всем с показным знанием дел и вел себя, как наш кормилец, потому что военизированная трудовая повинность получала дотации из окружной кассы.
Утром следующего дня он появился в обществе толстого лысого господина, который оказался инспектором министерства внутренних дел Саксонии. Они оба пошли с руководителем нашей колонны через луг, останавливаясь тут и там на рабочей площадке и делая разные замечания.
Я был убежден, что они ничего не понимали в дренажных работах. В особенности толстяк из министерства, который за свою жизнь наверняка не выдрал из земли ни одного пучка травы.
Все это утро шел мелкий дождь. Для этой поры это было обычным. Но тут с гребня горы надвинулась темная туча, и дождь хлынул струями.
В трудовой колонне было принято при мелком, моросящем дожде продолжать работу, а при начале ливня — прятаться от него в строительной будке или на опушке леса.
«Замученный петух» и господин из министерства уже давно стояли там с руководителем колонны.
Мы посматривали на руководителя колонны, но он не подавал нам знака, разрешающего уйти в укрытие. Люди начали недовольно ворчать. Я бросил свою лопату на траву и подошел к ним.
— Скажи, как долго ты собираешься держать нас под дождем? — обратился я к руководителю колонны.
Он пожал плечами:
— Понимаешь, инспекция.
— Ну, если у тебя самого не хватает смелости, тогда тебе лучше передать право руководства другому.
— Кому, тебе что ли? — с вызовом спросил он.
— А почему бы и нет.
— Хорошо, я передаю тебе руководство колонной, — сказал он.
При этом он явно почувствовал облегчение. Я подождал, пока он не отошел. Затем свистнул. По этому сигналу мои люди бросили работу и помчались к строительной будке.
«Замученный петух» набросился на меня:
— Как это называется? — фырчал он. — Почему Вы разрешили людям уйти?
— Так дождь же идет! — ответил я.
На мгновенье он поперхнулся от моей наглости. Тут вмешался толстяк из министерства:
— А куда ушел Ваш руководитель колонны?
— Наложил в штаны! — меня понесло.
Толстяк опешил. Однако через мгновение распорядился:
— Дайте команду продолжить работу.
— Не дам.
— Я приказываю Вам по службе!
— Приказы я получаю от моего лагерного руководителя.
— Посмотрим! — сказал «замученный петух» угрожающе. — Кто Вы вообще?
— Руководитель группы товарищества Прин.
Он вытащил книгу и сделал какие-то пометки.
— Так, — сказал он. — Вы прикажете людям продолжить работу?
— Я уже сказал: нет!
— И почему же? — снова включился в разговор толстяк.
— Я ответственен за здоровье своих людей.
— Так, — сказал «замученный петух», — с меня достаточно. Господин инспектор, пойдемте, пожалуйста. Оставаться здесь далее не имеет смысла.