— Есть еще одно известие, — сказал Эваристо. — Вчера неподалеку от Нижнего Дола был замечен человек на телеге. Он высокого роста, в черной широкополой шляпе и едет на странной телеге, которая представляет собой длинный ящик, выкрашенный в черный цвет, на четырех огромных колесах; эту диковинную конструкцию тащит большая лошадь с важной, горделивой поступью. На вопрос, что находится внутри ящика, человек отвечать отказался. Вот так, не спеша, он пересекает долину в неизвестном направлении.
Доложив обо всех происшествиях, Эваристо затих. Птицы еще ненадолго задержались у поляны, обсуждая новости, а потом упорхнули в глубь чащи.
Бенвенуто побрел к дому. Он вернулся около пяти; на крыльце стоял полковник, и они обменялись, как всегда, скупым приветствием. Уже в дверях мальчик заметил грузную мышь — она притаилась всего в нескольких сантиметрах от Проколо — и сразу узнал в ней ту, что приходила по ночам спать в его матрасе.
— Дядя Себастьяно! — окликнул он. — Сзади тебя мышь!
Полковник обернулся и сказал:
— Да, сзади, ты прав. — И прикрикнул резко: — А ну, пошла вон отсюда!
Мышь юркнула в нору.
— Почему ты не пнул ее? Ты должен был убить ее, подлую тварюгу, да, должен был.
— А ведь верно, — согласился Себастьяно Проколо. — Следовало пнуть ее.
Однако было ясно — и Бенвенуто сообразил сразу, — что полковник остерегался убивать мышей или, по крайней мере, не спешил избавиться от них.
Глава XXIV
26 июля 1925 года, в жаркий полдень, полковник заметил вдалеке телегу, которая катилась по дороге откуда-то из долины, запряженная большой лошадью. Ему стало любопытно, он пошел навстречу и вскоре поравнялся с ней. Это была та самая чуднáя телега, о которой рассказывал Эваристо обитателям леса. Возница в черной широкополой шляпе был по меньшей мере на пядь выше полковника. Лошадь же оказалась просто громадной. Телег, подобных этой, Проколо видеть не доводилось: вместительный ящик, покрытый блестящей черной краской, с крышкой сверху. Издалека он напоминал гроб.
Незнакомец вел лошадь под уздцы и шел совсем медленно, уставившись в землю.
— Далеко ли направляетесь? — поинтересовался Себастьяно Проколо, подойдя ближе. — И что в этом ящике?
Человек даже не замедлил шаг, лишь взглянул исподлобья на полковника, не проронив ни слова.
— Вы находитесь на моей земле, уважаемый, — продолжал Себастьяно Проколо, — и обязаны отвечать на мои вопросы. Что внутри ящика?
На этот раз незнакомец остановился и пристально посмотрел на полковника: у него были маленькие, но сверкающие глаза. Щелкнув в воздухе кнутом — раздался пронзительный свист, — он ответил гневно:
— Что внутри ящика? Что внутри ящика? — И снова щелкнул кнутом. — Душа твоя проклятая, вот что внутри!
С этими словами возница откинул крышку.
Из ящика донесся странный гул, а затем выпорхнул целый рой маленьких белесых бабочек с жесткими крыльями; они поднялись в небо огромной плотной тучей и, описав три или четыре круга над поляной, улетели в направлении Старого Леса. Их было не менее пятидесяти тысяч.
Конечно, в этой толкотне некоторые бабочки пострадали, какие-то даже погибли и теперь лежали на земле. Полковник подобрал одну и внимательно рассмотрел. Это действительно была бабочка — длиной около трех сантиметров, с розовым тельцем и белыми крыльями, расчерченными черными зигзагами.
Себастьяно Проколо не разбирался в видах бабочек. Он сердито посмотрел на незнакомца.
— Я не знаю, что это за бабочки, — воскликнул он, — но если они принесут вред, я упеку вас за решетку, не сомневайтесь.
Тем временем незнакомец ловко развернул телегу — его проворству оставалось только подивиться, ведь дорога была узкой, — и направился к долине, даже не удостоив полковника ответом.
— Кто вы? Стойте! Назовите свое имя! — крикнул Себастьяно Проколо, доставая из левого заднего кармана брюк револьвер. — А не то выстрелю в лошадь!
— Стреляйте, стреляйте на здоровье, — сказал возница, обернувшись, но продолжая идти.
Полковник нажал на курок. Раздался тихий сухой щелчок, только и всего. Он спускал курок еще четыре раза, однако напрасно: он забыл вставить в барабан патроны. Незнакомец шагал вперед, спокойный и невозмутимый, словно заранее предвидел, что револьвер не выстрелит. Он был уже далеко.
Полковник стоял как вкопанный, точно что-то мешало ему сдвинуться с места. Его левая рука, сжимавшая револьвер, висела как плеть. Стояла жара. От леса и полей в небо поднимались невидимые испарения.
Таинственная телега скрылась на горизонте. Проколо посмотрел на свою тень: она выросла до невероятных размеров, как и в ночь праздника в Старом Лесу.