В девять часов утра от него по-прежнему не было ни слуху, ни духу, и тогда Льюис уже в сотый раз стал обдумывать тот удивительный факт, что из четверых, казалось бы, вполне подходящих на роль трупа мужчин, которые фигурировали в этом деле, ни один из них не мог теперь претендовать на то, чтобы именно его считали трупом, который все еще лежал у Макса в глубокой заморозке: Брауни-Смит умер от кровоизлияния в мозг около железнодорожного полотна; Вэстерби задушили в дешевой гостинице недалеко от Паддингтона; Альфред Гилберт был найден убитым в квартире, которая находилась двумя этажами выше квартиры Вэстерби на Кембридж-Вей, а Альберт Гилберт выбросился из окна седьмого этажа своей квартиры на Берривуд-Корт. Так что по-прежнему оставался неразрешенным все тот же старый вопрос: кому же принадлежал найденный в канале труп? Собственно говоря, они встали перед простым фактом, что все тела, потенциально могущие быть трупами, кончились.
Но было еще два момента, на которые Льюис сам обратил внимание. И в половине десятого утра он еще раз просмотрел свои аккуратно отпечатанные отчеты. Управляющий баром «Фламенко», например, рассказал ему, что реакция Брауни-Смита на пароль «Оказывается, уже ровно двенадцать часов», показалась ему странно заторможенной. И еще он признался (после того как Льюис надавил на него), что киноаппарат и все остальное не были возвращены в бар на следующий день. На самом деле прошло где-то около недели, прежде чем клиенты бара снова смогли предаваться фантазиям на темы половых извращений. Был еще также и третий интересный факт: ни управляющий, ни его официантки никогда прежде не видели того мужчину с рыжеватой бородой, который сидел возле стойки бара в ту злополучную пятницу, когда Брауни-Смит приехал в Лондон...
Когда Морс наконец появился на работе, было уже без четверти десять. Его нижняя губа была украшена запекшейся кровью.
— Извините за опоздание. Пришлось вскрывать. Ничего страшного, все уже в порядке. Правда, было очень больно. «Небольшое нагноение» — так сказал мой маленький спаситель.
Он рухнул на стул.
— Так откуда вы хотите, чтобы я начал?
— Может, сначала?
— Нет, давайте начнем с того, что было еще раньше, и попытаемся прояснить подоплеку всего этого дела. Пока вы там прохлаждались в своем Лондоне, Льюис, я съездил в экзаменационный корпус и побеседовал с вашим другом. Я задал ему только один вопрос: где во всем процессе подготовки окончательных вариантов списков может быть потенциальная возможность для обмана? И он рассказал мне любопытные вещи. Во-первых, всегда, разумеется, существует возможность получить сведения о результатах заранее, до того, как они будут официально объявлены. Это, в общем-то, не является одним из самых главных прегрешений; но, как вы сами мне сказали, все это ожидание стоит больших нервов: иногда этого может оказаться достаточным, чтобы кое-кто захотел заплатить — заплатить каким-нибудь способом — только для того, чтобы узнать результаты заранее. Но это только цветочки... Тут есть еще и другая сторона дела. Представьте себе, что какой-то студент очень близок к тому, чтобы попасть в верхнюю строку списка. Ему вполне могут дать рекомендацию на устный экзамен. Но ведь в то же время ему никогда заранее не сообщают, какую именно часть своей работы он будет защищать. Таким образом, если он не знает этого, то ему придется зубрить все подряд, поскольку он может ожидать любых дополнительных вопросов. Согласны? Но давайте сделаем еще один шаг в наших рассуждениях. Наш подающий надежды «номер один» сможет гораздо быстрее и легче достигнуть своей цели, если он хотя бы будет знать имя того человека, кому ему придется сдавать устный экзамен. Тогда у него возникает замечательная возможность узнать, какой любимый конек у этого преподаватели, кроме того, он может прочитать его статьи или книги и вообще настроиться на нужную волну. И это подводит нас к окончательному выводу. Если претендент на первое место может выяснить, от кого конкретно зависит его будущее, то именно это и создает потенциальную возможность для дачи взятки с единственной целью получить рекомендации на это самое первое место. Понимаете, Льюис? Во всем этом механизме полно таких лазеек! Я не утверждаю, что кто-то пользуется этими лазейками, я только утверждаю, что они там есть. И в зависимости от того, каким будет размер вознаграждения, вполне могут найтись такие податливые преподаватели, которые соблазнятся подобным предложением, как вы думаете?