Поднялся секретарь суда и объявил, что подозреваемый в преступлении явился. Почти тотчас же, как подброшенный пружиной, вскочил на ноги Самсон, которого в первую минуту Базофон не узнал, так как он накрутил на голову чалму, чтобы скрыть оголенный череп.
— Ах ты ж, мерзкий злодей! — воскликнул он громовым голосом.— Ты посмел прикоснуться к моей особе, когда я спал, и не только к моей особе, но и к ее самому священному украшению! Посмотрите, что сотворил со мной этот гнусный богохульник!
И театральным жестом он сорвал с головы чалму, открыв взорам свою остриженную макушку. Шепот изумления прошелестел по рядам изумленной публики. Базофон к великому возмущению присутствующих, увидев великана в таком ощипанном виде, не смог удержаться от дурацкого неконтролируемого смеха.
— Вы сами видите! — воскликнул Самсон,— Вместо того чтобы раскаяться, этот вонючий недоносок насмехается над своим учителем. Я научил его боевым искусствам племени Дан. Я к нему относился как к собственному сыну. И вот как он меня отблагодарил. Я требую справедливости, о мудрый царь! Справедливости!
В этот миг поднялась Далила, прекрасная филистимлянка, и в свою очередь закричала:
— Разве этот презренный вор не попытался свалить свою вину на меня? Да, и я когда-то совершила подобный проступок, но я понесла за него заслуженное наказание, и Самсон простил меня еще с тех давних пор. Если бы мать преступника не пришла и не выдала его, меня бы несправедливо обвинили. Итак, к своему гнусному злодеянию негодяй добавил и клевету. Так пусть же постигнет его жестокая кара!
Услышав яростные вопли Далилы, Базофон перестал смеяться. А Соломон ударил по своему деревянному трону скипетром, который держал в руках, и сказал:
— Обо всем этом мне уже сообщили. И я сразу должен заявить, что преступление совершено серьезное. Никому не позволено присваивать добро ближнего, если он тебе этого не разрешил, а в особенности тогда, когда речь идет о части его тела, тем более, если эта часть тела священна — а именно это и случилось в рассматриваемом случае с похищением волос у Самсона. С другой стороны, я узнал, что злоумышленник украл волосы не для того, чтобы украсить себя, а потому, что с помощью обмана надеялся заполучить могущество назорея. Иными словами, мы имеем дело сразу с тремя преступлениями различного рода: кражей волос, преступлением, оскорбляющим звание назорея, и наконец преступлением гордыни, состоящей в том, что преступник посягнул на права самого Бога-Отца, так как только Всевышний может дать кому бы то ни было могущество, которое этот наглец хотел присвоить.
— Позор! — в один голос воскликнули присутствующие.
— Поэтому,— продолжал царь Соломон,— чтобы восстановить справедливость, надо наказать виновного трижды. За кражу волос он будет изгнан на Землю без надежды возвратиться на Небо вплоть до своей смерти. За преступление, оскорбляющее звание назорея, он будет приговорен не умирать до тех пор, пока он не превратится в святого наивысшей категории. За преступление гордыни — самое отвратительное — ему будет отказано в вечном блаженстве, пока он сам, без посторонней помощи, не обнаружит путь к вратам Рая.
В первую минуту Базофон не понял приговора. И хотя, разумеется, он был обеспокоен, так как условия трех приговоров входили в противоречие между собой, но желая показать, что все ему безразлично, он пожал плечами и сказал в сторону:
— Тем лучше. Я уже начал скучать на вашем Небе. Возможно, в Аду жить веселее. Но на первое время я готов удовлетвориться и Землей. Благодарю вас.
Под ропот публики охрана увела его из зала. Он не проявил ни малейшего раскаянья.
Святой Дух, которому сообщили об этом поведении Базофона, пошел к Иисусу и спросил Его:
— Вы уверены, что не ошиблись в выборе этого юноши?
— Сиятельный Параклет, мир — это удивительный, ни на что не похожий муравейник. Я там был и смею вас уверить, что здесь, в Раю, мы имеем только слабое представление относительно того, что там происходит. Я просто не знаю, каким образом донести до понимания смертных наше послание любви и мира. Мои компаньоны, апостолы, уже все на Небе. Недавно умер и самый младший из них, Иоанн. Возникли многочисленные ереси. И в то же время язычники опомнились и пришли в себя. Император убежден, что наши верующие — безбожники, так как они отказываются поклоняться идолам. Надо навести в мире порядок. Базофон об этом позаботится.