Корабль был нагружен съестными припасами всяческого вида, предназначенными для Киликии. Палубу заполнили пассажиры, разговаривающие на самых разных языках. Был среди них один, изъяснявшийся на чистейшем греческом — высокий, с приятным лицом, увенчанный короной золотых волос,— который, как только представилась возможность, подошел к Базофону и прошептал ему на ухо:
— Почтеннейший... Я вам открою большую тайну... Пойдемте со мной.
Как можно устоять, когда тебя называют “почтеннейший” и обещают открыть какую-то тайну? И Базофон последовал за прекрасным незнакомцем на корму, оставив своих спутников, которые решили подкрепиться и с этой целью остановились возле бродячего торговца, предлагавшего фрукты и пироги из манной крупы.
— Я вас узнал,— сказал незнакомец.— Я был среди римских легионеров, которым вы задали такую хорошую трепку. Никогда раньше не приходилось мне видеть ничего подобного. Поэтому в тот же вечер я рассказал о вас своему владыке, который попросил меня привести вас к нему. Он очень могущественный, такой могущественный, что никто в мире с ним не сравнится.
— Даже император, который правит в Риме? Или это он и есть?
— Это не он.
— Но где же обещанная тайна?
— Сейчас я ее вам открою. Знайте же, что мой владыка царствует там, где нет ни смерти, ни голода, ни нищеты, где всегда изобилие света, где женщины — самые красивые, где золото — самое блестящее, где царит вечное счастье и вечный мир. Мой владыка приглашает вас туда.
Базофон задумался на минуту. Что это за странное предложение? Однако незнакомец, казалось, был вполне искренен.
— Вас послушать,— сказал Базофон,— так то место, где царствует ваш владыка, это не что иное, как Рай. А я уже был в Раю. Какая же там скучища!
— Нет, нет,— живо возразил незнакомец.— Я не знаю, что вы называете Раем. Наверное, это нечто похожее на турецкие бани. То место, о котором я вам рассказываю, оно не из этого мира. Если хотите, я вас туда проведу. Поверьте, вы не раскаетесь.
— Послушайте, любезный,— сказал Базофон,— меня избрали для очень важной миссии, и я не тот человек, чтобы оставить ее ради какой-то химеры. Передайте мою благодарность вашему владыке и скажите ему, что я очень занят.
И повернувшись к незнакомцу спиной, он возвратился к своим спутникам, чтобы подкрепиться. Но грек не хотел выпускать добычу. Он присоединился к нашим друзьям и обратился с вопросом к Гермогену:
— Вы ученик Гермеса, не так ли?
— Так точно. И я горд, что имею все основания считать себя его первым учеником.
— В таком случае, поскольку я вижу вас в компании этого молодого человека, не будете ли вы так добры объяснить ему, что приглашение, полученное от владыки неба,— это честь, которую нельзя отклонить?
— О ком вы говорите? — спросил Гермоген, сильно заинтригованный.
— О нашем отце Зевсе, естественно,— ответил Аполлон (а это, как вы, конечно, поняли, был он), напыжившись.
На какой-то миг все застыли от изумления, потом Базофон сказал:
— Ваш Зевс не существует. Разве мраморная статуя может пригласить меня к обеду? И что она ест? Капли дождя, которые омывают ей лицо?
— Прекрати богохульствовать! — воскликнул бог.— И если ты мне не веришь, предлагаю пари. Тогда ты поймешь, как ты глуп.
Неожиданно Базофон разъярился.
— Что ж, пари так пари! И я так уверен в выигрыше, что согласен заложить свою палку, если ты настаиваешь! А ты, жалкий обманщик, что заложишь ты?
— Я заложу самого себя, и я настаиваю. Пусть эти двое будут свидетелями нашего пари.
Базофона удивила уверенность незнакомца, и, решив, что имеет дело с сумасшедшим, он спросил:
— А как же ты мне докажешь, что твой Зевс существует?
— Я отведу тебя к нему.
Гермоген вмешался в разговор:
— Мой друг, ты уже проиграл пари. Зевс существует, это очевидно. Ты попал впросак и лучше возьми свои слова обратно, а не то прощайся со своей палкой.
— Я не знаю, во что мне верить,— сказал Брут,— но я чувствую ловушку и умоляю тебя не попадаться в нее.
Осторожность спутников возмутила Базофона. Зевс не мог существовать, ибо единственным Богом был Тот, на которого указал Христос и о котором ему рассказывали на Небе. Правда, он Его не видел собственными глазами, но он встречал Святого Духа — одно из трех воплощений единственного Бога. Мессия, Бог в облике человеческом, избрал его на роль светоча Фессалии. И он понимал, что Отца, во всем Его небесном величии нельзя лицезреть человеческим взглядом. Тогда чего же ему бояться этого грека и его самохвальства?