— Ты так думаешь? А кто этот другой бог — ведь Он только один.
— Послушай-ка. Тебя погрузили в мир иллюзий. Ты ведь сам это сказал, не так ли?
— Это правда. Я видел даже Авраама и Иакова, а потом Зевса и Аполлона. Разве это возможно?
— Ты прав — это иллюзии. Мир — ловушка, наставленная демоном. А Тот, кого ты называешь Богом, и есть этот самый демон, владыка грез и обмана. Кстати, ты с Ним встречался?
В эту минуту Симон предложил Бруту и Гермогену показать им сокровище Корастена, о котором он разглагольствовал уже некоторое время. Послушать его, так это было восьмое чувство света, груда драгоценных камней, золотых самородков и золотой посуды — ничего подобного нигде в мире не существовало.
— Это далеко? — спросил Брут, немного обеспокоенный состоянием Базофона.
— На вершине холма,— отвечал колдун. Во дворце, который один стоит всех чудес египетской архитектуры.
— Мне трудно в это поверить,— сказал Гермоген,— но пойдем туда. Любопытно будет узнать, кому принадлежит такое богатство.
— Ты это узнаешь,— заверил Симон.
И они вышли из таверны, оставив Базофона в опытных руках несравненной Елены. Она сразу принялась за дело; опьянение уже начало одолевать юношу, и он позволил ей отвести себя в комнату, которую снимала парочка у хозяина таверны. Там она ему сказала:
— Дорогой друг, если ты мне веришь, то знай: я также владею приятным могуществом и могу им с тобой поделиться.
— А что это за могущество? — спросил юноша, чей мозг уже погрузился в туман.
— Чтобы получить его от меня, ты сначала должен раздеться. И я сниму с себя одежды. Так нам будет легче соединиться.
— Я должен быть совершенно голым? — удивился Базофон.
— Да, совершенно.
Итак, они оба разделись и легли в постель. Именно в этот миг всевидящий взгляд Святого Духа пронзил тучи и увидел эту сцену, которая возмутила его, хотя вовсе не удивила. Он давно считал Базофона легкомысленным лоботрясом, которого Христос сильно переоценивал. Святой Дух попытался воздействовать на юношу своим могуществом, но, опьяненный фиговым спиртом и роскошным телом Елены, вышеназванный юноша был нечувствителен к этим волнам, хотя в случае успеха они могли бы просветить его, показав, игрушкой каких козней он оказался.
Итак, Базофон, Сильвестр по крещению, без малейших угрызений совести отдался утехам плотской любви, ибо никто никогда не говорил ему, что услаждать свое тело — грех. К тому же он понятия не имел, что прыткая Елена была орудием в руках Сатаны. И вот когда он насытился, пришло время платить за услуги.
— Ну как? — спросила коварная потаскуха.— Разве это не был другой Рай? И кто был богом в этих лабиринтах, как не ты сам?
Любовные игры отрезвили юношу. Его обуяла безудержная гордость. Разве он не подчинил себе эту женщину, этот вулкан, эту гидру, которая вопила в его объятиях, как новорожденный младенец? Разве он не вбил свой кол в Матерь-Землю, будучи убежденным в этот миг, что оплодотворил Деметру? Не доказал ли он свою доблесть и не получил ли право на высокие почести?
— Какого могущества ты еще хочешь? — спросила Елена.
Он дерзко ответил, что желает быть всемогущим. Она рассмеялась и, пользуясь тем, что он был полон энтузиазма, добавила:
— Но, в таком случае, зачем ты выбросил свою палку? Разве она не творила чудеса?
Он признался, что проиграл ее на пари, но отказался сообщить, с кем он спорил. Тогда Елена ему сказала:
— Бедный мой друг, ты попал в порочные руки. Было бы глупостью и дальше почитать тех, кто желает тебе так много зла. Симон и я способны освободить тебя из роковых объятий ложного бога, который так жестоко посмеялся над тобой.
— Но получу ли я могущество? — заупрямился наивный юноша.
— Конечно. Почему бы нашему Владыке не проявить к тебе великодушие? Он сделает тебя назореем, вот увидишь.
Базофон не верил своим ушам. Разве это возможно? Однако эта женщина, которая была к нему так добра, не может его обмануть. Он решил всему поверить, тем более, что, как он считал, терять ему нечего.
— Хорошо, пойдем к твоему владыке. Мне не терпится получить из его рук могущество назорея.
— Подождем Симона. Он пошел показать твоим спутникам сокровище Корастена. Как только он возвратится, мы отправимся.
Абраксас, невидимый, присутствовал при этой сцене, и она исполнила его ликованием. Он знал, что в это самое время колдун завел Гермогена и Брута в пещеру под предлогом показать им то место, где Корастен прятал свое сокровище. Но как только они туда вошли, он закрыл за ними кедровую дверь и оставил их в той подземной темнице.