Дело в том, что помимо прочих недостатков у Бронка была фобия на пауков. И хотя в Анделоре не водилось не единого ядовитого паука, да и размер местных представителей этих насекомых редко превышал самую мелкую монетку, страх Бронка был очень велик. Что часто превращалось в поводы для шуток над ним.
Оставались какие-то дециметры, когда спускающееся насекомое заметила преподавательница. Окинув взглядом учащихся, она сразу поняла, что паучок далеко не случайность, и тут же определила того кто им управляет. И потому не дожидаясь того как юный дворф стоящий у доски разразится криками ужаса, а ученики взрывами смеха, решила прекратить этот спектакль незадолго до его финала.
— Яга! Ты опять за свое⁈ — Воскликнула учительница во весь голос при этом ударяя по столу указкой.
Вот только преподавательница немного не учла последствий того, что произошло далее. А последствия не заставили себя ждать, проносясь лавиною.
От резкого возгласа преподавателя и громкого удара по столу, Яга, резко вскочив со своего места потеряла контроль над управляемым ею паучком.
Паутинка, по которой спускалось это насекомое, то ли оказалась слишком слабой, то ли ее просто сдуло порывом ветра, но она оборвалась, и паучок так старательно опускавшийся на голову ученика в падении несколько сместился вперед и упал на довольно длинный нос Бронка.
Увидев прямо перед своими глазами такое чудовище Бронк вначале впал в ступор, а затем заверещал тонким противным голоском при этом кроме противного визга слышалось еще и: — «Помогите! Убивают! Спасите меня от этой мерзости!» и что-то еще. Причем не делая не единой попытки самому как-то избавиться от сидевшего на носу паучка.
Класс, видя происходящее зашелся в гомерическом хохоте, к которому сама того не желая присоединилась и учительница. Уж очень уморительной была реакция испуганного юного дворфа, которая усугублялась тем, что мелкое безвредное насекомое можно было легко смахнуть рукой.
Одна Яга с совершенно серьезным лицом стояла возле своего стола разведя в стороны руки и как бы говоря: — «А я что⁈»
Увидев это, учительница чуть не свалилась под стол от распиравшего ее смеха, который подхватили и остальные ученики, увидев удивлено-невинную физиономию своей одноклассницы.
Наконец отсмеявшись учительница, освободила незадачливого дворфа от «злобного паучка» чуть было не «откусившего его длинный нос», кое-как навела порядок на своем уроке и собиралась было его продолжить, как по школьному коридору прошел привратник со звонким колокольчиком, в обязанность которого входило сообщение о начале и окончании очередного урока. Учительница улыбнулась, вспоминая недавний переполох и махнула рукой, позволяя своим ученикам покинуть помещение.
Подобное сегодняшнему происходило чуть ли не на каждом уроке, да и не только на них. Причем в подобных забавах принимали участие почти все учащиеся этой школы. И что самое интересное, преподаватели не только не наказывали провинившихся, но даже в какой-то степени поощряли их к дальнейшим проказам. По их мнению, подобные выходки позволяли улучшить контроль над своим даром и быстрее развить его. Имелось всего два условия для выполнения подобных трюков. Первое — не причинить физического вреда, тому над которым решили посмеяться, и второе — не попасться учителю при подготовке и исполнении своей задумки. А что еще можно ожидать от школы и преподавателей готовящих юных волшебников?
Заводилой большинства проказ была именно Яга, правда и попадалась она чаще других, но в большинстве случаев ее шутки вызывали лишь смех, поэтому хотя на нее обращали внимание чаще чем на других, но наказывали все же редко.
На следующем уроке, который проводился в аудитории артефакторики, Яга с самого начала занялась своим любимым делом. В роли подопытного на этот раз выступал все тот же Бронк, а вот роли исполнителей шутки взяли на тебя два жука древоточца, найденные девочкой на перемене под корой старого дубя, росшего в школьном дворе, яро принявшиеся подгрызать ножки стула, на котором сидел дворф. Сама же девочка так увлеклась своим делом, что совершенно не слушала преподавателя, который в этот момент рассказывал о том, как лучше всего использовать заложенные в артефактах умения и что для этого нужно.
Мне в отличие от Яги было интересно как раз то, о чем рассказывал преподаватель, поэтому я со всем прилежанием прислушивался к нему, жалея, что не могу записать то, что он говорит. Разумеется, можно было попробовать взять в свои руки полное управление над Ягой, но я опасался того, что подобное действие вызовет еще больший переполох, чем тот что произошел на предыдущем уроке.
К сожалению, до конца выслушать все то, что говорил учитель с очередной раз не получилось. Принесенные в класс древоточцы с успехом справились со своей задачей и стул, на котором сидел Бронк с грохотом завалился набок. Сам же паренек, в этот момент переливавший чернила, из бутылочки в чернильницу, в итоге опрокинул ее на себя и окрасился не только сам, но и перемазал в фиолетовый цвет еще троих сидящих рядом мучеников, среди которых оказалась и Яга. Причем ей досталось больше всех. Наверное, именно поэтому преподаватель, догадываясь кто именно стал виновником очередного переполоха, и не стал искать виновного, а отправил всех пострадавших, приводить себя в порядок.
Предвидя, что Яга затянет время до конца урока, я попытался найти себе другого носителя, но увы моя попытка успехом не увенчалась. А через мгновенье меня выбросило из сна.
Некоторое время я лежал, вспоминая то, что произошло со мной, и стараясь восстановить в памяти порядок действий по активации артефакта. Судя по времени на часах, стоящих на моем рабочем столе, до утра было еще четыре часа и потому я боясь что-то забыть включил настольную лампу и записал порядок действий по активации артефакта. К сожалению весь урок прослушать не удалось, но т то что было услышано давало хоть какую-то надежду. Записав в блокнот все что услышал, я решил, что не стоит себя мучить бессонницей и вновь лег в постель…
…Крохотная полянка посреди дремучего леса, казалась просто чем-то невероятным. Вековые дубы, окружающие ее, стояли настолько плотно, что найти проход между ними было делом очень нелегким. И если в некоторых местах виделся некоторый промежуток между деревьями, то при этом он представлял собою скорее бурелом. И лишь в одном месте и при большом желании, можно было обнаружить крохотную тропинку, то замысловато петляющую между огромными стволами, то ныряющую в глубину бессистемно наваленных ветвей и упавших деревьев, то вдруг превращающуюся в ровную как стрела дорожку, то вдруг прыгающую из стороны в сторону.
С одной стороны, все это нагромождение вызывало какой-то страх. Казалось, что где-то слева среди тьмы бурелома на миг показались чьи-то глаза с вертикальным зрачком, вглядывающимися прямо в твою душу. А вон там впереди, раздался какой-то подозрительный шорох, и огромный кот прямо сейчас готовится к прыжку, чтобы напасть на тебя. А среди перепутанных клочьев паутины, что свисают с ветвей разбитого молнией дерева позади тебя, наверняка живет здоровенный паук, который только и ждет момента, чтобы опутать тебя своей паутиной и со смаком, долгими ночами высасывать все твои соки.
С другой, несмотря на все окружение, зеленая полянка, находящаяся точно посередине и поросшая мягонькой травкой и раскиданными по ней желтыми соцветиями одуванчиков, вызывала, некоторое умиление. Казалось, что все здесь находящееся подобрано тщательно, со вкусом и расстановкой. Будто некий художник долго и вдумчиво высаживал эти дубы, радуясь их росту, неприхотливо раскидывал ветви, создавая препятствия. Даже тропинка, вьющаяся между деревьями, уже не казалась дикой.
А самым главным чудом этого места, наверное, было дерево, растущее в самом центре.
Создавалось впечатление, что когда-то на этом месте росло два дерева, почти вплотную друг к другу, но тут появился некий художник, или скульптор, что-то ему показалось неправильным. И тогда он переплел стволы этих деревьев между собой. Со временем, переплетенные деревья срослись и превратились в одно вымахавшее на огромную высоту. Художник создавший этот шедевр на этом не успокоился и заставил дерево выпростать из-под земли свои корни, расположив их в причудливом виде, что они стали напоминать собой огромные чешуйчатые куриные лапы. Но и это было еще не все.