…Схватившись обеими руками за поручни на дверях троллейбуса, Андрюха Желтобрюхов, с огромным трудом, поднялся на первую ступеньку городского транспорта. От его веса, троллейбус покачнулся и кажется даже слегка обиженно присел от неожиданности, почувствовав вес пассажира. Кряхтя и отдуваясь от каждого нового шага, Андрей добрался до свободного места и заняв большую его часть, присел на сиденье, которое тут же угрожающе заскрипело и издало противный звук. Хотя звук, сопровождаемый запахом, исходил скорее всего не от сидения. Не выражая никаких эмоций по поводу приключившегося конфуза, Андрюха прикрыл маленькие почти неразличимые из-за пухлых розовых щек, глубоко посаженые бледно-голубые свинячьи глазки и засопел, погружаясь в дрему и время от времени причмокивая толстыми, далеко выступающими вперед и вывернутыми наружу губами, с которых после очередного причмокивания потянулась вниз ниточка слюны, собираясь в сырое пятно на застиранной безразмерной футболке неопределенного цвета. Его, лысая, лишь с легким налетом белесого пушка, начинающегося от ушей и полукругом охватывающая затылок голова, похожая на перезрелую, сочащуюся соком грушу, покоилась на рыхлых, широких от избыточного веса плечах. Тело, скорее напоминало студень, колышущийся от малейшего толчка или покачивания идущего по маршруту слегка скособоченного, возможно именно от веса такого пассажира, троллейбуса. Футболка, насквозь пропитанная потом и высохшая под жарким июльским солнцем, была покрыта белым налетом выступившей соли. Аромат исходящий от его тела, был настолько силен, что легкий ветерок, дующий на него из открытой форточки, заставил всех пассажиров, находящихся позади него срочно покинуть свои места и столпиться в передней части троллейбуса, с нетерпением ожидая остановки.
«Ильича. Следующая остановка Маршала Жукова» — хорошо поставленным голосом прогремел динамик расположенный над дверцей ведущей в кабину водителя. «Выход через переднюю дверь, приготовьте проездные документы». — Продолжил голос.
По троллейбусу пронесся облегченный вздох пассажиров. И стоило только открыться дверям, как вся толпа, находящаяся там тут же хлынула на выход.
Андрюха приоткрыл глазки, несколько удивленно для себя отметил, что салон почти пуст, хотя на предыдущей остановке он с трудом нашел себе место, чтобы присесть, сунул руку в карман таких же, как и футболка, безразмерных, непонятного цвета штанов, и покопавшись там, достал оттуда груду мелочи, отсчитав нужную сумму. После того как толпа схлынула, он с трудом поднявшись, пошел к переднему выходу, положив деньги в окошечко водителя попытался спуститься вниз и… застрял. Передняя дверь троллейбуса, оказалась слишком узка, для его расплывшегося тела. С помощью водителя и дородной тетки толкающих его из салона, и какого-то мужика, тянущего наружу, и хохочущего как лошадь, он сумел освободиться из плена и оказался на остановке, где около получаса сидел на лавочке, пытаясь отдышаться и прийти в себя после неожиданного плена. После чего кряхтя как старый дед поднялся и подволакивая ноги и приостанавливаясь время от времени, чтобы отдышаться и подтянуть то и дело сползающие с пояса штаны, направился к своему дому.
Войдя в подъезд, в очередной раз пожалел, что живет в доме без лифта, и с огромным трудом, обливаясь потом, удерживая себя обеими руками за поручень, чтобы не сорваться со ступеней, и останавливаясь почти на каждой из них, поднялся на третий этаж. Долго шарил по карманам и в рюкзачке, матерясь вполголоса на свою забывчивость разыскивал ключи от квартиры и наконец найдя их на самом дне под купленными продуктами. Еще раз ругнулся с досады, и вставив ключ в замочную скважину и дважды провернул, открывая замок.
Скинув в прихожей растоптанные парусиновые туфли, закрыл за собою дверь и прошел на кухню.
Кухня, как и, впрочем, остальная квартира выдавала полную безалаберность и разгильдяйство своего хозяина. Давно не мытые полы, основательно замусоренные непонятно чем, полчища тараканов, чувствующих себя хозяевами квартиры, гора давно немытой посуды в мойке и вечно текущий кран. Окна до такой степени были грязны, что едва пропускали свет, а полуоборванные занавески с когда-то веселеньким цветочным узором, напоминали скорее половые тряпки, по какому-то недоразумению попавшие на окна. На столе стояла грязная снаружи пятилитровая кастрюля, чуть прикрытая крышкой из которой доносился дивный аромат, давно прокисшего борща. А если бы кому-то взбрело в голову приоткрыть ее и заглянуть во внутрь, он бы увидел розоватого цвета жижу с появляющимися на ней время от времени, пузырьками, и плавающими в ней погибшими тараканами, то скорее всего после этого либо освободил свой желудок, либо потерял сознание, от случайного вздоха.
Тут же на нескольких грязных тарелках которым не нашлось место в мойке пиршествовали истинные хозяева квартиры, которые лишь пошевелив усами, на появление человека, спокойно продолжили свое дело, ничуть не стесняясь вошедшего.
Небрежно бросив на стол свой рюкзачок, и более не обращая на него внимания, Андрюха прошел в другую комнату, где упав на продавленный диван некоторое время расслабившись отдыхал, от тяжкой дороги домой. Наконец решив, что пора бы перекусить, вновь вошел на кухню и перевернув свой рюкзачок над столом высыпал его содержимое при этом уронив одну из стоящих там тарелок на пол. Отпихнув ногой осколки в сторону и выругавшись, он разобрал купленные в магазине продукты, безразлично стряхивая с них вездесущих тараканов, которые попытались оценить их вкус первыми.
В качестве продуктов, принесенных домой, сегодня было пять белых сдобных батонов, две пачки сливочного масла, две двухсотграммовые баночки сметаны, Полулитровая бутылка подсолнечного масла, и полкило сахара песка.
Открыв дверцу холодильника, он сложил все купленное сегодня туда, оставив на столе лишь один батон, банку сметаны и сахар, который пересыпал из пакета в пластмассовую коробку. После чего найдя в груде посуды, находящейся в мойке, ложку, осмотрел ее и вытерев о занавеску, пристроился возле стола и не обращая внимания ни на грязь, ни на запахи, вскрыл банку со сметаной, засыпал туда сахара и умял ее закусывая батоном, который исчез в мгновение ока. После чего поднявшись прошел в зал.
Пожалуй, стоит описать и эту комнату его квартиры, дабы получить полное представление о ее хозяине.
Когда-то весёленькие с розовым оттенком обои местами сохранившие свой почти первоначальный рисунок, если заглянуть за придвинутые к стене сервант и шкаф, сейчас представляли из себя что-то неудобопроизносимое. Мало того, что они были изрядно загаженные тараканами и мухами, так еще и хозяин казалось делал все чтобы они выглядели еще грязнее. С серого, так же оклеенного обоями потолка свисали отошедшие, а местами грубо оборванные бумажные лохмотья. Опутанная паутиной с едва просвечивающими сквозь грязные плафоны лампочками люстра, давала, какой-то призрачно желтоватый свет, а в самих плафонах виднелись трупики мух и тараканов, погибшие от ожогов, в неравной борьбе с электрическими лампочками. Относительно чистым в этой комнате был, пожалуй, сервант, если разумеется не обращать внимание на пыль. За полупрозрачными стеклами, на покрытых толстым слоем пыли стеклянных полках в любовно расставленном порядке стояли фужеры, рюмки, пара хрустальных вазочек и фарфоровый графин, в виде высокого петуха, расписанного синими узорами под гжель. Кроме перечисленного имелось еще несколько фарфоровых фигурок изображающих кубанского казака с девушкой и семейство зайчат. В любовно расставленной посуде чувствовалась заботливая женская рука, но сразу же было заметно, что забота эта, была проявлена очень давно, а теперешнему хозяину, содержимое серванта было просто не нужно.
У одной из стен стоял зеленый продавленный диван, со скомканным покрывалом и подушкой в серовато-розовой наволочке. Напротив, на тонких ножках небольшой, выпуска, наверное, шестидесятых годов, телевизор, с поломанным переключателем каналов и пассатижами, лежащими на нем, очевидно заменяющими сломанную деталь. Грузно упав на диван, Андрюха потянулся к шнуру от телевизора, лежащему на краю дивана возле розетки, намереваясь включить его, замер на мгновение, после вздохнул и кряхтя поднявшись со своего места пошаркал в ванную. Послышался какой-то шорох, матерок, журчание текущей жидкости и вот в дверях вновь появился хозяин квартиры.