Он только сейчас заметил, что буквально задыхается от слез, а остальные это видят и притихли. Блейд накрыл его руку своей ладонью и крепко сжал ее. От этого стало только хуже.
- Ничего, парень, такое случается, - горько произнес он, - много нашего брата гибнет на дорогах.
И все промычали согласия траурными голосами.
Все могло быть иначе. Как же долго они тогда ждали эту чертову маршрутку! Надо было плюнуть и вызвать такси. Или вообще предложить остаться у него – две комнаты ведь. Он понимал, что не стал бы предлагать ей такой вариант или знал, что она откажется, но… он мог ее спасти. И не спас.
Какая чушь это все! Какой абсурд, банальщина и бессмыслица! И как ни размышляй о людях и о жизни – все выворачивается так, что не стоило об этом даже думать. Какой теперь смысл – все уже произошло и ничего не изменить.
Все тише и тише стали голоса вокруг, будто и музыка умолкла. Все серее и невзрачнее становились декорации, все неистовее буря поднималась в душе, все надрывнее билось сердце. Оно начало, наконец, понимать, что произошло. И душа заметалась по той же причине.
- Ребят, я пойду, - следуя ее порыву, Руслан встал из-за стола. Поднялся и Блейд.
- Я тебя отвезу, - отпирания он слушать не стал, - один в таком состоянии ты никуда не пойдешь.
- Да, правда, не фиг, - Морж совмещал разговор с пережевыванием пиццы.
Их лица стали грустнее, но никто слезу не пустил. Скорее всего, никто внимания не обратил на отсутствие какой-то девчонки, которую и не принято было замечать.
- Тока смотри мне, не дури, - прорычал Блейд, выкатывая мотоцикл, - а то надумаешь руки отпустить…
- Я не герой асфальта, - прошептал Руслан - голос не слушался, - и не король дороги.
- И не полный придурок, - добавил Блейд, - садись.
Несмотря на то, что сезон давно закрыт, Блейд ездил на моте до первого снега, хотя многие говорили ему, что это самоубийство. Куртка у него с подстежкой, и кажется, Блейд к ней прирос. Лицо обветренное, хотя голова в шлеме. Руслан послушно сел, сцепил руки на могучих плечах Блейда и отключился от реальности.
- Эй, парень, приехали вроде, - Блейд хлопнул его по намертво зажатой ладони, когда байк остановился, а «клиент» и не думал соскакивать.
Руслан растерянно поблагодарил.
- Ты все равно приходи еще, - прогудел Блейд на прощанье.
Руслан в тот момент не подозревал, насколько больно ему будет видеть этот бар, ощущать себя в нем и пулять привычный взгляд на дальний столик. Но лучше так, чем всю жизнь ждать тебя и не дождаться, - мелькнула страшная мысль.
Войдя в квартиру – пугающе пустую и холодную - он, не включая света и даже не разуваясь, почти вбежал в гостиную, рухнул на диван, да так и сидел, невидящим взором глядя на решетчатые тени окна в свете дворового фонаря. Сколько времени прошло – он не знал. Просто сидел на мягком удобном диване, в темноте, если не считать фонаря, и полной тишине. Когда его сморил вымученный шаткий сон - он тоже не помнил.
Лом
В семь тридцать утра, вероятно, по привычке, он проснулся на диване, все еще в ботинках, в той же толстовке, в которой был накануне вечером. Так же темно и сыро за окном. Хреновая новость шарахнула по мозгам сразу, как только открыл глаза – будто и не спал вовсе. Она больше не придет. Вообще не придет. Никогда, понимаешь?
Да, он понимал, только мириться по-прежнему не хотел. Наверное, стоит принять душ и сварить кофе. Привычка. Более длительная, чем Майя, но, пожалуй, он не рыдал бы в голос, если б кофе вдруг кончился – раз и навсегда и ни в одном магазине мира не найти.
Слабак? Странный вопрос, которым даже не подумал задаться вчера. Да и сегодня он выглядит попросту неприлично. Что о тебе подумают тертые калачи, когда ты развешиваешь сопли, до колена, оплакивая девушку, о которой почти ничего не знал – ему до лампочки. В себе-то не разобрался, так и не понял, что значила для него эта девушка. Даже не удосужился разобраться – просто гнал от себя чувства и прятался за стеной вранья самому себе. А себе врать всегда ошибка. Все могло быть иначе.