Справедливости ради заметим, что в самой «Повести временных лет», как можно убедиться по приведенной цитате, не утверждается, что Андрей крестил славян на Днепре и в Новгороде. Просто он побывал там, где ныне Киев и где ныне Новгород, и провозвестил будущий великий христианский город «на горах» над Днепром. Это более поздние комментаторы и «трактователи» летописных текстов говорят о том, что он или святой Антоний крестил славян. Но суть дела это не очень меняет. Главное, во времена их жизни славяне уже были и устную традицию о провозвестии истинной веры на Руси сохранили.
Конечно, современный историк не может воспринять подобные утверждения иначе, как фантастические. А вот крещение Руси Владимиром хронологически правдоподобно, оно эпохально совпадает со временем распространения христианства во всей северной и северо-восточной Европе. Так почему бы не считать это утверждение летописи истинным? Тогда остается уточнить лишь некоторые конкретные «детали» этого события. И вот тут-то выясняется, что с «деталями» как раз дело обстоит неважно.
А теперь, хотя бы вкратце рассмотрим сведения о крещении Руси, дошедшие до нас «из-за рубежа».
Итак, для начала попробуем найти что-нибудь во времена до Владимира, лет так за сто — сто пятьдесят до крещения Руси, связанного в нашем представлении с именем этого князя намертво. Так вот, если обратиться к византийским документам, описывающим события IX века, то окажется, что Русь-то крестилась именно в IX веке! Об этом сообщают несколько разных византийских источников, и по разным поводам, но все они, так или иначе, связаны с нападением русов на Византию в 860 году. Об отправке на Русь православного церковного иерарха сообщает константинопольский патриарх Фотий [Древняя Русь в свете зарубежных источников, 1999, с. 103]. Но наиболее подробно всю эпопею крещения Руси и связь этого события с нападением на Византию описывает византийская хроника под названием «Продолжатель Феофана» [то же, с. 103]. Приведем цитату из этого документа:
«Потом набег росов (это скифское племя, необузданное и жестокое), которые опустошили ромейские земли, сам Понт Евскинский предали огню и оцепили город (Михаил в это время воевал с измаилитами). Впрочем, насытившись гневом Божиим, они вернулись домой — правивший тогда церковью Фотий молил Бога об этом, — а вскоре прибыло от них посольство в царственный город, прося приобщить их божьему крещению. Что и произошло».
Скажем прямо, ни из этого документа, ни из других не становится ясно, каким образом связаны эти два события: никакой логики в этом нет. Ну, разве что, помогла молитва Фотия, если он просил Бога не только отвратить гибель Константинополя от руки варваров, но и о просвещении этих самых варваров в вере истинной. Но и это — не все, что нам здесь непонятно. Откуда принесло этих самых росов на Византию? Это Киевская Русь или еще какая-то? Ясно ведь, что это Русь дорюриковская!. согласно «Повести временных лет», самого-то Рюрика пригласили на Русь только в 868 году. Стало быть, это Русь либо Приднепровская, либо Причерноморская, то есть одна из тех гипотетических «Русей», о которых мы говорили во второй главе. И куда, собственно, едет греческий церковный иерарх просвещать безбожных росов? В Киев? Это ниоткуда не вытекает, хотя нам привычнее думать именно так: мы просто не представляем себе что-либо другое. Хотя и в этом варианте не можем ответить на вопрос: кто тогда правил в Киеве? Потомки династии легендарного Кия? Не знаем, не знаем…
И «Продолжатель Феофана» никакой ясности в этот вопрос не вносит, хотя и описывает «в высоких тонах» саму процедуру принятия христианства росами, точнее — князя этого племени со старейшинами — от присланного патриархом Игнатием иерея. Все это происходило, согласно источнику, в правление императора Василия I, то есть около 874 года [то же, с. 104–105].
«…Призвали туда и иерея, только что к ним явившегося, и спросили его, что он им возвестит и чему собирается наставлять. А тот, протягивая священную книгу божественного Евангелия, возвестил им некоторые из чудес Спасителя и Бога нашего и поведал по Ветхому завету о чудотворных Божиих деяниях. На это росы тут же ответили: «Если сами не узрим подобного, а особенно того, что рассказываешь ты о трех отроках и печи, не поверим тебе и не откроем ушей речам твоим». А он, веря в истину рекшего: «Если что попросите во имя мое, то сделаю» и «Верующий в меня, дела, которые творю я, и он сотворит и больше сих сотворит, когда оное должно свершиться не напоказ, а для спасения душ», сказал им: «Хотя и нельзя искушать Господа Бога, но если от души решили вы обратиться к Богу, просите, что хотите, и все полностью ради веры вашей совершит Бог, пусть мы жалки и ничтожны». И попросили они бросить в разложенный ими костер саму книгу веры христианской, божественное и святое Евангелие, и если останется оно невредимой и неопаленной, то обратятся они к Богу, им провозглашаемому. После этих слов поднял иерей глаза и руки к Богу и рек: «Прославь имя твое, Иисус Христос, Бог наш, в глазах всего этого племени», — и тут же метнул в пламя костра книгу святого Евангелия. Прошло немало времени, и когда погасло пламя, нашли святой том невредимым и нетронутым, никакого зла и ущерба от огня не потерпевшим… Увидели это варвары, поразились величию чуда и уже без сомнений приступили к крещению».