«Летописная повесть о побоище на Дону» [См. сб. Повести о Куликовской битве, М., 1959] вообще не упоминает ни о каком засадном полку. По версии авторов «Летописной повести», русские одержали победу после упорного трехчасового боя на «чистом и великом зело» поле. При этом разгромленные в битве татары, убегая, частью погибли в какой-то реке («И в погони той ови татарове от крестьян язвени оружием падоша, а друзии в реце истопоша» — Повести, с. 36), а уцелевших гнали «до реки до Мечи».
У В. Н. Татищева, который, как известно, пользовался недошедшими до нас источниками, изложение хода Куликовской битвы существенно отличается от привычного нам: «И бывшу уже часу шестому, о самый полдень, снидошася и се внезапу сила велика татарская нападе на передовой его полк. Князь же великий иде сам в той передовой полк, и бысть им сражение надолзе, но не можаше никто кого одолети. И о часе седьмом соступишась обоюду крепце всеми силами и надолзе бишася. Руским же тяжке бе, зане солнце бе во очи и ветр… Во первых же избрашася на чело мужи храбрейший, междо теми инок Пересвет, иже прежде иночестве вельми прославися в воинстве; той уби великого татарского наездника, и сам убиен бысть, (то есть Пересвет пал в бою, а не на поединке. — Прим. авт.) Таже и инии храбрии мужие, побеждая нечестивыя, сами падоша… И бысть тяшчайший бой у реки Мечи. Тогда убита под великим князем коня, он же пересяде на другий конь, и того воскоре убиша, и самого великого князя тяжко раниша, он же едва с побоисча избеже. Бывший же около его всии падаша или язвеннии уклонишася на страну, а сам князь великий, отшед в дуброву, ляже под древом многолиственным. Большой полк владимирский и суздальский, бияся на едином месте, не можаше одолети татар, зане многие побиении пред ними лежаху; ни татаре могусче я сломити (то есть татарам не удалось прорвать строй большого полка. — Прим. авт.)… На правой стране князь Андрей Ольгердович не единою татар нападши и многих избил, но не смеяше вдаль гнатися, видя большой полк недвижусчийся и яко вся сила татарская паде на средину и лежи, хотяху разорвати (то есть главный удар татары наносили в центре, а не по левому флангу русских. — Прим. авт.) Егда же татарове начата левую руку князей белозерских одолевати, и минута дуброву, иде же стояше князь Володимер Андреевич и воевода литовский Дмитрий Волынец с засадою, ии, видевшс сие, удариша со стороны и в тыл татарам, (то есть засадный полк пропустил татар и ударил им во фланг и тыл. — Прим. авт.). А князь Дмитрий Олгердович созади большого полку вступи на то место, где оторвася левый полк, и нападе с северяны и псковичи на больший полк татарский, (то есть Дмитрий Ольгердович, стоявший с резервами в тылу большого полка, «ударил по прорвавшимся на стыке большого полка и полка левой руки татарам, в образовавшийся разрыв между большим полком и полком левой руки, который к тому времени был оттеснен главными силами татар. — Прим. авт.). Тогда же и князь Глеб брянский (воевода большого полка. — Прим. авт.) с полком владимирским и суздальским поступи чрез трупы мертвых, и ту бысть бой тяжкий. Быв-шу же яко девяти часом, и бысть такая смятия, яко не можаху разбирати своих… И егда ветр потянул руским в тыл, и солнце созади ста, а татарам в очи, начаша татарове по-мыкатися, а Мамай помогаше и укрспляше созади. И не возможе более утерпети, абие побеже сам и сусчие с ним, рустии же полцы погнаша во след их; и догнавше станов, ту паки татарове рпрешися, обаче и ту вскоре сломите и вся таборы их взекиие, богатства их разнесоша, и гнаша до реки Мечи» [Татищев с. 146–147].
Обратим внимание, что версия Татищева имеет очень мало общего со всеми имеющимися реконструкциями битвы, сделанными на основании памятников Куликовского цикла. Главное разночтение: по Татищеву, бой продолжался и еще долгое время спустя после вступления в дело засадного полка; только после жестокой сечи татары заколебались, хотя Мамай постоянно подкреплял их свежими силами; наконец, сопротивление татар было сломлено, и они начали отступление, но попытались еще раз организовать отпор, опираясь на свои обозы, но и здесь их сопротивление было сломлено, и тогда началось бегство. При этом Татищев ничего не говорит ни о «Зеленой дубраве», ни о «Красном холме».
Насколько нам известно, «татищевская» версия нигде и никем не учитывалась при описании Куликовской битвы.
Одержав после четырехчасового боя победу, русские бросились преследовать разгромленного противника. Все, кто писал о Куликовской битве, вслед за сообщениями памятников Куликовского цикла, слепо повторяют, что преследование велось до реки Красивая Меча: «Преследование ордынцев было всеобщим, за ними устремились все русские воины, еще имевшие силы сражаться (и пешие тоже? — Прим. авт). Так, по словам автора «Сказания», в засадном полку «ни один человек не остался под знаменами, все гнались за татарами». «Преследование продолжалось почти 50 км и закончилось уничтожением главных сил ордынского войска, — утверждает современный автор, — Лишь немногим, в том числе самому Мамаю, удалось спастись — кони «сынов русских» были утомлены тяжелой и продолжительной битвой. Только к вечеру закончилась погоня. Усталые герои возвращались на поле битвы, где над телами павших гордо веяли победные русские знамена. «Уже и день кончился, солнце заходило, затрубили во всех полках русских в трубы, — повествует автор «Сказания». [Каргалов В. В. Куликовская битва. М., 1980].