Череда побед, доставшихся путем жестокости и мудрости, коварства и щедрости доказала полководческий гений великого эмира, но настали времена, наполненные не только сладостью побед. Смерть Баязида не оставила Тимура равнодушным. Она произвела на него сильное впечатление. Но для огорчения вскоре появился следующий повод. Тимур вступал в период трауров. Едва умер Баязид, как скончался Махмуд-хан. Это был второй хан-Чингизид, посаженный Тимуром на трон, и у эмира уже не было ни желания, ни мужества заменить кем-нибудь этого верного товарища по оружию. Но самое страшное ждало Тимура впереди. Через несколько дней после этих двух смертей Мухаммед-Султан, сын Джахангира, любимый внук Тимура, тот, кого он назначил наследником, умер за считанные часы. Ему было девятнадцать лет. И спасти его от внезапной болезни не смогли ни молитвы, ни лекарства.
Все эти события настолько повлияли на Тамерлана, что, пожалуй, впервые в жизни он позволил своему отчаянию взять верх над здравым рассудком. Несколько дней он стонал, кричал, плакал, рвал на себе волосы, а то вдруг впадал в молчаливую меланхолию и сидел, уставившись в одну точку невидящим взглядом. Но кризис миновал, и эмир продолжил поход. Однако его окружение отмечало, что после этого он уже никогда не был таким, каким его знали прежде. Боль, испытанная Тимуром, потрясла все его царство.
Отчаяние сменилось безразличием, а оно, в свою очередь, — жаждой разрушений. В Грузии Тимуром овладела разрушительная ярость. Он обрушил ее на церкви и монастыри. То была месть тамошнему государю за то, что тот, не ответив на его призыв, не прибыл к нему в Анатолию. Правда, военачальникам удалось успокоить эмира. В какой-то момент он даже высказал сожаление о содеянном, но есть поступки, которые навсегда остаются на скрижалях истории.
Действительно ли изменился Тимур из-за всех этих смертей, которые его потрясли и предвосхитили его собственную? Теперь он еще усерднее молился, исполнял все предписания ислама и выказывал примерную набожность. Он собрал вокруг себя знатоков ислама, ученых, дервишей и обсуждал с ними вопросы веры. Противоречить ему не смели, ему льстили, но это не спасало от его гнева тех, кто стремился ему угодить.
Весной 1404 года Тамерлан решил возвратиться домой. На обратном пути его поведение продемонстрировало всем, как сильно изменился великий эмир. В нем словно жило два человека: один набожный и жалостливый, другой — не знавший пощады. В Самарканд возвращался тот, кто оставлял за собой следы невероятной жестокости и безжалостности: смутьяны и нечистые на руку чиновники умерщвлялись в огромных количествах. То было его девятнадцатое победоносное возвращение в столицу.
За все в этой жизни приходится платить. Кто-то получает наказание, кто-то награду. Тамерлану пришлось пережить не одно сражение, и во всех он одержал победу. Только в одном — со старостью и немощью — он оказался побежденным. Состояние его здоровья резко ухудшилось. В течение последних шести лет он не демонстрировал своей феноменальной физической силы. Был ли Тамерлан серьезно болен? Возможно. С ним уже случались опасные приступы, и предполагать, что дни его сочтены, было позволительно. Теперь в седле Тамерлан мог оказаться только при помощи слуг. Они выносили его из шатра и усаживали в седло. Великому воителю исполнилось шестьдесят восемь лет, но выглядел он намного старше. В то же время есть свидетельства, что Тимур принимал активное участие в пирах по случаю свадеб его внуков: ел и пил больше остальных. Недосыпание, чрезмерное потребление мяса и спиртного этим обычно воздержанным человеком и, возможно, увлечение женщинами еще больше подорвали его телесное здоровье. Но рассудок его не покидал.
Как бы то ни было, воин остается воином до конца своих дней. Превозмогая немочь, забывая о ней, Тамерлан упивался своей последней мечтой. На ее осуществление он собирался потратить последние силы. Она стоила того, потому что речь шла о завоевании Китая. Великие ханы, законные владетели всех монгольских улусов, даже когда их предводители вели себя как независимые государи, еще при Хубилае поселились в Пекине и заняли свое место в ряду китайских династий. Поэтому можно сказать, что в какой-то степени Китай теоретически властвовал над Ильханами, Золотой Ордой и Чагатаидами.