Золотой хан оставил солдат для охраны старой столицы, но воины, так же как и простой народ, знали, что их покинули на произвол судьбы. Многочисленные победы Чингисхана за прошедшие годы подняли его авторитет даже среди противников. Простые люди понимали, что бесстрашные монголы во главе с их полководцем достойны большего уважения, чем их изнеженные правители. Вот почему целые военные подразделения вместе с офицерами и оружием переходили на сторону монголов. Такая оценка противника дорогого стоит.
У покоренных чжурчженей возможности откупиться не было. По вине их правителя город был наказан и разграблен.
Когда стало ясно, что город скоро падет, Чингисхан оставил своих подчиненных заканчивать осаду. Невыносимый для кочевников климат отбирал у него слишком много сил, восстанавливать которые в этих условиях возможности не было. Чингисхана крайне раздражала летняя жара, а оседлая жизнь вызывала у него отвращение. Хан принял решение покинуть Чжунду и вернуться в земли Внутренней Монголии. Он поручил разграбление города человеку по имени Хада. Такой выбор объяснялся тем, что этот киданьский военачальник был более привычен к городам и смог бы быстрее и эффективнее «извлечь» из столицы все богатства. Монгольские чиновники получили указание ждать на некотором расстоянии от города — им должны были доставить награбленное для описи всей добычи.
Однако все пошло не так, как предполагал Чингисхан. Чиновники отбирали себе львиную долю награбленного. Правило справедливого распределения было нарушено: добыча должна была быть распределена между всеми монголами, согласно их чину, вплоть до последней мелочи, до медной пуговицы или крупицы серебра. Все распределялось согласно простой формуле — от 10 % для хана до особой доли для вдов и сирот.
Рассерженный Чингисхан считал, что дележ добычи — это важное государственное дело, и потому он послал своего верховного судью Шиги-Хутуху в город, чтобы наблюдать за процессом. Когда тот прибыл, ему предложили взятку. Он отказался и вернулся к Чингисхану, чтобы сообщить о неповиновении его приказам. Чингисхан был в гневе. Он конфисковал добычу, наказал виновных. Правда, история умалчивает, каким было наказание, поскольку нет ни единого письменного описания того, что сделал с нарушителями закона повелитель. Наверное, наказание было жестоким, поскольку никто не мог безнаказанно ослушиваться приказа.
То, что получили монголы от Китая, заслуживает особого внимания. Чингисхан сумел сделать так, что караваны верблюдов и повозок, запряженных волами, везли в его страну столько драгоценных тканей, что монголы стали использовать шелк в качестве оберточного материала для других своих ценностей. Это было неописуемое изобилие, праздник красоты. Забыв о своих сыромятных ремнях, воины стали использовать вместо них свернутые жгутом полотна шелка. Они увязывали в тюки одеяния, вышитые золотыми и серебряными нитями, с рисунками, изображающими цветущие пионы, летящих журавлей, крутые волны и мифических животных, а свои тапочки вышивали мелким жемчугом. Монголы наполняли повозки шелковыми ковриками, гобеленами, подушками, одеялами, кушаками, шнурами и кистями. Это было запредельное разнообразие тканей. Подходивших для практически любого вида одежды или украшения, для описания всех цветов ткани в монгольском языке не хватало слов.
Кроме шелка, атласа, парчи и газа они привезли с собой лакированную мебель, бумажные веера, фарфоровую посуду, металлические доспехи, бронзовые ножи, деревянных кукол, кроме этого, железные чайники, медные горшки, настольные игры и резные седла, а еще везли кувшинчики с духами и охрой, индиго, цветочные экстракты, ароматический воск, бальзамы и мускус. Повозки ломились от мехов с винами, бочек с медом, пачек черного чая, а за ними шли верблюды, от которых пахло фимиамом, лекарствами, киноварью и сандалом. Чиновники в поте лица записывали и перепроверяли груз каждого каравана верблюдов и повозок. Все, что могла предоставить китайская культура, прочно вошло в быт подданных Повелителя Вселенной.
За все столетия набегов и войн никто не привозил домой такой богатой добычи, как Чингисхан. Но природа человеческая остается неизменной. Каковы бы ни были объемы захваченных богатств, монголам хотелось большего. Каждый раз, когда они возвращались из походов с караванами ценностей, у них возникало еще большее желание получить новые богатства и товары. Каждый монгол мог восседать в своем гэре в собственном лакированном кресле, покрытом шелком; каждая девушка пользовалась духами и драгоценностями.