Его брак с Елизаветой относится, как полагают, к июню 1744 года. Некоторые исследователи указывают даже точный день — 15 июня, когда Разумовский и Елизавета обвенчались в Москве в церкви Воскресения, что в Барашах (церковь существует и поныне. — Б.В.). Но эти утверждения, по сути, голословны, поскольку никаких документов на сей счет не существует. Зато, как всегда, существует легенда (впрочем, легенда ли?), сообщаемая в «Рассказе о браке императрицы Елизаветы Петровны», помещенном графом С.С. Уваровым в 3-й книге «Чтений в Императорском Обществе Истории и Древностей» за 1863 год. Сообщение сводится к следующему.
Когда, по восшествию на престол Екатерины II, Григорий Орлов настаивал на узаконении своих отношений с императрицей, он привел ей в пример венчание Елизаветы с Разумовским. Последний был еще жив, и Екатерина написала указ, в котором присваивала Разумовскому, как супругу покойной императрицы, титул императорского высочества. За это граф должен был показать бумаги, удостоверяющие его брак с Елизаветой.
Но Разумовский, по отзывам всех, знавших его, никогда не гнался за почестями. Если ему их оказывали, он принимал их, но сам никогда не просил ничего. И вот, прочитав указ Екатерины, он вынул из ларца дорогие для него документы и на глазах посланца императрицы бросил их в горящий камин, сказав при этом: «Пусть люди говорят, что им угодно; пусть дерзновенные простирают надежды к мнимым величиям, но мы не должны быть причиной их толков».
Екатерина по достоинству оценила поступок Разумовского, «…тайного брака не существовало, — сказала она, — шепот о нем всегда был для меня противен…»
И она отказала Григорию Орлову в его домогательствах.
Теперь о детях Елизаветы и Разумовского. Сколько их было — тут мнения историков расходятся. Одни, например де Кастера, считают, что трое, двое сыновей и дочь — та, что потом стала «княжной Таракановой»; большинство же — что двое, сын и дочь. Само собой разумеется, что они, как потенциальные наследники престола, не могли оставаться в пространстве русской светской жизни, а потому были посвящены в духовные звания. Сын — в одном из монастырей Переяславля-Залесского, дочь — в московском Ивановском монастыре. И здесь настал черед рассказать о монахине Досифее и ее загадочной судьбе.
В 1785 году, спустя десять лет после смерти таинственной женщины в Алексеевском равелине, в московский Ивановский женский монастырь была привезена другая женщина, не менее таинственная. Ей было уже сорок лет, поскольку предположительно она родилась в 1745 году, и в монастыре новоприбывшая приняла постриг, став монахиней Досифеей.
Что прежде всего заинтересовывает в этом факте историка? Конечно, статус Ивановского монастыря. Образованный указом императрицы Елизаветы от 20 июня 1761 года, он предназначался для призрения вдов и сирот знатных людей. Значит, новопостриженная была знатного рода? Некоторые историки, отталкиваясь от этого, объявляют Досифею той самой претенденткой на российский престол, которую захватил в Ливорно граф Алексей Орлов, но только не умершей в Петропавловской крепости, а прожившей в ней до 1777 года и погибшей во время наводнения.
Но эта версия ничем абсолютно не подтверждена. Гораздо доказательнее другая — в монастырь доставили некую знатную особу, которую по каким-то причинам содержали столь секретно, что за двадцать пять лет пребывания монахини в монастыре ее видели только игуменья и духовник. Досифея никогда не посещала общую трапезную, а ела отдельно, причем ее стол был обильным и изысканным.
Досифея умерла в 1810 году в возрасте шестидесяти четырех лет и была погребена в фамильной усыпальнице бояр Романовых в Новоспасском монастыре. Отпевал ее епископ Августин, бывший тогда управляющим московской епархией, а на похоронах присутствовала вся знать Москвы.
Но кем же в таком случае была эта секретная монахиня, похороненная с такой пышностью? Едва ли дочь Елизаветы от Разумовского — та была на семь или восемь лет моложе Досифеи. Так, может быть, стоит вспомнить детей Елизаветы и Шубина, конкретно — дочь, которая, как мы помним, уехала из России в 40-х годах. Куда уехала и почему? На этот счет имеются свидетельства: уехала в Кенигсберг, потому что ее выдали замуж, а отец мужа, то есть свекор, являлся комендантом главного города Пруссии. Но со временем муж и свекор умерли, и женщина, которой было уже за сорок, осталась одна. Так не ее ли привезли в Ивановский монастырь, не она ли превратилась в монахиню Досифею?