Но вот волею судьбы на российский престол вступает Анна Иоанновна, и сразу же выясняется, что она не забыла Фридриха Аша. Но что это значит — «не забыла»? Встретившись с кем-то после долгой разлуки, можно высказать по поводу встречи радость, обнять старого знакомого, вспомнить былое и т. д. и т. п. Что же делает Анна Иоанновна, одного взора которой боялись друзья и враги? Она награждает Фридриха Аша земельными наделами в Курляндии, а самое главное — отдает ему 136 тысяч рублей ежегодных отчислений от казны, которые Петр I в свое время назначил племяннице на личные расходы.
За что, спрашивается, такая милость? Анна Иоанновна всегда была скупа, а тут такой подарок. Но самое удивительное заключается в том, как Аш расходовал пожалованные ему деньги. Оказывается, никак! Он перевел их в Амстердамский банк, но они не стали наследством его детей; нет, они хранились в банке, наращивали проценты, словно были предназначены для каких-то отдаленных целей, известных только Ашу. А может, и еще кому-то? И не из этого ли фонда поступали средства для обучения и воспитания Ивана Шувалова?
Интересна и реакция последнего на врученное ему Ашем письмо. Какие чувства проявит человек, если вдруг узнает что-то необыкновенное о себе? Вероятно, удивление, может быть, растерянность или негодование. Все зависит от содержания информации.
Шувалов не проявил после прочтения письма ни удивления, ни растерянности — он был напуган. И тут нам представляется два варианта объяснения такой реакции — либо Шувалова испугала содержащаяся в письме НЕИЗВЕСТНАЯ ему информация, либо, наоборот, ХОРОШО ИЗВЕСТНАЯ, но которую предпочтительнее скрывать от других.
Автору ближе второй вариант. По его мнению, если бы информация была неизвестна Шувалову, он мог бы сказать, прочитав письмо: «Какая чушь!» Мог бы рассердиться на Аша, выгнать его из дома. Шувалов не сделал ни первого, ни второго, ни третьего. Он — испугался, и все его последующие действия были результатом этого испуга.
Но чего же испугался граф? Вероятно, того, что его тайна (если допустить, что Шувалов знал о своем происхождении) известна и другим, а это может кончиться плохо, в первую очередь для него — знал и скрывал! Вот почему он и отправился немедленно к Екатерине, не позабыв захватить с собой генерал-прокурора — как свидетеля его «искреннего» поступка. Но тут надо добавить, что выше, рассказывая о содержании письма, мы не оповестили читателей о второй его части, где предлагался конкретный план свержения Екатерины и ее замены Шуваловым. А это уже серьезно. Здесь речь шла о жизни и смерти, и Шувалову не оставалось ничего другого, как только заявить на самого себя — повинную голову меч не сечет.
А что же Федор Аш? После допросов в Тайной канцелярии, на которых выяснилось, что он, как и его отец, свято верует в царское происхождение Шувалова, его долгое время пытались разубедить в этом. Однако Федор Аш твердо стоял на своем, за что и поплатился: пожизненное одиночное заключение, гласил приговор следственной комиссии.
Но вот любопытная деталь: заключенного не забывают последующие российские государи, Павел I и Александр I. Павел выпускает Аша на свободу, но, как и Екатерина, пытается вынудить у него признание, что его мнение относительно Шувалова — всего-навсего заблуждение. Аш упорствует и снова попадает в тюрьму. При Александре I была создана специальная комиссия по помилованию репрессированных в годы правления Павла I, но и она не освободила Аша. Сохранилось ее заключение: «Комиссия полагает и впредь его (Аша. — Авт.), как не исправившегося в уме, оставить в Спасо-Евфимиевском монастыре, с поручением губернскому начальству, дабы о нем по временам доносили Сенату».
Не слишком ли сурово обошлись с человеком? Вопрос риторический. Те, кто заключал Аша в тюрьмы и монастыри, делали это не из простого удовольствия, а в силу суровой для них необходимости. Они знали правду и всеми силами скрывали ее, ибо она таила для них величайшую опасность. Какую — об этом мы поговорим в заключительной части нашего очерка. А пока же ответим на поставленный ранее вопрос: почему кардинально менялся династический расклад русских самодержцев, если принять за истину, что Шувалов был сыном императрицы Анны Иоанновны и к тому же являлся отцом «княжны Таракановой»?
Нарисуем некоторые логические схемы. Итак, Шувалов — сын Анны Иоанновны, которая была дочерью старшего брата Петра I, и он же — отец самозванки, чья мать, императрица Елизавета, была старшей представительницей в линии уже самого Петра. Таким образом, женщина, которую Екатерина II пренебрежительно называла «побродяжкой», на ветвях генеалогического древа русской царствующей династии стояла в одном колене с Петром III и Анной Леопольдовной, матерью императора Иоанна Антоновича, то есть выше цесаревича Павла, официального наследника Екатерины II.