Есть над чем задуматься и при обсуждении вопроса о средствах самозванки. В многочисленных работах о ней их авторы, как правило, утверждают, что она постоянно нуждалась в деньгах и ради них шла на обманы и вступала в сомнительные связи. Не станем опровергать эти утверждения; весьма вероятно, что самозванка не раз действовала по принципу: дают — бери, но вот факт: когда князю Лимбургскому (который, как помнит читатель, предложил княжне Волдомир руку и сердце) понадобились деньги для приобретения нужных ему земель, их ему предложила никто иная, как названная княжна. А ведь речь шла о сумме порядка 100 000 золотых. Откуда они, спрашивается, взялись у человека, который будто бы постоянно ощущал их недостаток? А ведь имеющиеся сведения позволяют если не ответить на вопрос, то, может быть, приблизиться к этому. Ведь известно же, что князь Лимбургский, касаясь своих денежных дел, упоминал о некоем опекуне своей невесты (он называл самозванку Алиной), который жил в Спа и принимал самое непосредственное участие в ее судьбе. Мы уже говорили, что в Спа жил в то время Шувалов, и нам нечего добавить к сказанному.
А чем объяснить несомненную образованность самозванки, знавшей к двадцати трем годам несколько европейских языков? Как совместить это с мнением, что она была всего лишь искательницей приключений, переезжавшей из города в город, из страны в страну и таким образом обучившейся языкам? Конечно, нечто подобное возможно, но только «нечто». Учась, как говорится, «с листа», на ходу, едва ли овладеешь языком хорошо. Скорее, научишься сносно объясняться, и только, тогда как самозванка знала немецкий, английский и французский, можно сказать, в совершенстве. А вот с итальянским и польским были проблемы. Почему? Видимо, потому, что первые три языка она изучала капитально, а итальянский и польский от случая к случаю, а может, и вовсе не изучала, ограничиваясь разговорным набором слов, которым человек довольно быстро овладевает при живом общении с аборигенами. Такое предположение весьма реально — вспомним, что самозванка девять месяцев прожила в Италии, а среди ее ближайшего окружения было немало поляков.
Но образованность Таракановой подтверждает не только знание языков. Ее обширнейшая переписка с разными людьми дает нам право говорить о ее общем интеллектуальном уровне, который с полным правом можно охарактеризовать как высокий, что опять же свидетельствует о целенаправленном обучении и воспитании. Такого обучения и воспитания в карете путешественника не приобретешь.
Наконец, очень интересен и факт наличия целого списка исторических работ, авторы которых настойчиво проводят одну только мысль: Тараканова — самозванка и никем другим быть не может. Эту мысль они повторяли с упорством Катона Старшего, заканчивавшего, как известно, каждую свою речь в римском сенате призывом разрушить Карфаген. Катон своей цели добился; но когда кто-то начинает чересчур настойчиво акцентировать общественное внимание на том или ином вопросе, невольно спрашиваешь себя: уж не оплачено ли кем-нибудь такое старание?
Это замечание прежде всего относится к М.Н. Логинову и П.И. Мельникову-Печерскому, о которых мы уже упоминали. Первый писал о самозванке дважды — в 1859 году в журнале «Русский вестник» и в 1865 году в журнале «Русский архив»; несколько раз публиковал материалы о Таракановой и Мельников-Печерский, но особую известность имеет его объемное исследование «Княжна Тараканова и принцесса Владимирская», сначала опубликованное в «Русском вестнике», а позже включенное в собрание сочинений писателя (1909 г.).
Необъективность обоих авторов по отношению к Таракановой видна в их сочинениях невооруженным взглядом. Для них она — только самозванка, а вдобавок и неуемная развратница, в ловко расставленные сети которой попало неисчислимое множество людей самых разных званий и положений. Исключение составил лишь Орлов, сам заманивший прелестницу в хитроумную ловушку.
Почему же и Логинов, и Мельников-Печерский, располагавшие в процессе своей работы ценнейшими архивными данными, использовали их столь однобоко? Интересную догадку по этому поводу высказывает отечественная исследовательница Нина Молева, писавшая о загадке «княжны Таракановой» еще в начале 80-х годов. Она, характеризуя Логинова, пишет: «Конечно, не министр и не государственный секретарь (имеются в виду Д.Н. Блудов и С.С. Уваров, тоже писавшие о самозванке. — Авт.), всего лишь крупный чиновник, губернатор, зато в дальнейшем начальник Главного управления по делам печати. Ведь почему-то из всех губернаторов, грешивших научными интересами, выбор остановился именно на нем…» И далее: «…Так не было ли и «дело Таракановой» поручением с заранее намеченной целью: знаком доверия — залогом карьеры?»