Старшая дочь Хромова, Анна Семеновна Оконишникова, любимица Федора Кузьмича, рассказывала Пашкову: «Когда Федор Кузьмич жил в селе Коробейникове, то мы с отцом приехали к нему в гости. Старец вышел на крыльцо и сказал: «Подождите меня здесь, у меня гости». Мы отошли в сторонку и стали ждать у лесочка. Прошло около двух часов; наконец из кельи, сопровождаемые Федором Кузьмичем, выходят молодая барыня и офицер в гусарской форме, высокого роста, очень красивый, похожий на покойного наследника Николая Александровича. Старец проводил их довольно далеко и когда они прощались, мне показалось, что гусар поцеловал ему руку, чего он никому не позволял. Пока они не исчезли друг у друга из виду, они все время друг другу кланялись. Проводивши гостей, Федор Кузьмич вернулся к нам с сияющим лицом и сказал моему отцу: «Деды-то как меня знали, отцы-то как меня знали, дети как знали, а внуки и правнуки вот каким видят».
А вот что рассказывал Иван Григорьевич Чистяков, знавший старца:
«Старец хорошо владел иностранными языками, ему известны были политические события… Рассказывая крестьянам или своим посетителям о военных походах, особенно о войне 1812 года, он как бы перерождался: глаза начинали гореть ярким блеском и он весь оживал; сообщал он такие подробности, вдавался в описание таких событий, что казалось — был их участником. Например, рассказывал он о том, что когда Александр I въезжал в Париж, под ноги его лошади постилали шелковые платки и материи, а дамы бросали на дорогу цветы и букеты, что Александру было очень приятно. Во время этого въезда граф Меттерних ехал справа от Александра и имел под собой на седле подушку… Когда в России появилась ложа масонов, Александр сделал заседание из высших духовных и светских лиц с целью обсудить вопрос: следует ли допустить эту ложу в России или нет. «Александр, — заметил старец, — не был ни еретиком, ни масоном».
В этом рассказе Чистякова любопытна, между прочим, следующая деталь: знаменитый австриец Меттерних известен вообще под своим княжеским титулом, и только лицо, действительно хорошо знакомое с событиями и лицами начала XIX столетия, могло — в глухом местечке, где-то в Сибири! — знать, что Меттерних носил титул графа, хотя, впрочем, при вступлении союзников в Париж он уже был возведен в княжеское достоинство.
Некто Скворцов, который жил невдалеке от кельи старца, рассказывал:
«Жили у него два ссыльных, бывшие царские истопники. Один из этих истопников заболел, и второй пошел к старцу просить его молитвы. Войдя в келью старца, истопник бросился перед ним на колени и, опустив голову и дрожа от страха, начал рассказывать о цели своего прихода. Старец слушал его, стоя к окну спиной и лицом к истопнику, не перебивая его. Окончив свой рассказ, истопник смолк и слышит, что старец приближается к нему, и чувствует, как он обеими руками поднимает его с колен, и одновременно слышит знакомый ему голос:
— Успокойся.
Встает, поднимает голову и, взглянув на старца, с криком, как сноп, валится на пол и теряет сознание: перед ним стоял и говорил с ним сам император Александр I со всеми его отличительными характерными признаками, но уже в виде седого старца с длинной бородой…»
А вот рассказ Ольги Максимовны Балахиной: «Однажды я пришла в келью старца Федора Кузьмича и увидела в ней Семена Феофановича Хромова, который из ящика с вещами старца вынимал какие-то бумаги. Взяв одну из них, он сказал мне: «Старца называют бродягой, а вот у него имеется бумага о бракосочетании Александра Павловича с императрицей Елизаветой Алексеевной». Бумага эта была синеватого цвета, толстая, величиной с целый обыкновенный лист. На бумаге некоторые слова были напечатаны, а некоторые писаны. Помню, что в этой бумаге Александр I назван еще великим князем. Внизу листа находилась черная печать с изображением церкви. Что это было так, я готова принять присягу хоть сейчас».
Наталья Яковлевна Попова (уже упомянутая выше) спросила однажды старца о его родителях, чтобы помолиться за них. Старец ответил: «Это тебе знать не нужно. Святая Церковь за них молится…»