«Во-первых, таинственный старец был безусловно человек очень образованный, воспитанный, прекрасно осведомленный в вопросах государственных, исторических (в частности, эпохи царствования Александра I); знал иностранные языки, когда-то прежде носил военный мундир, бывал при дворе, хорошо знал петербургскую жизнь, нравы, обычаи и привычки так называемого высшего круга.
Во-вторых, он самовольно принял на себя обет молчания относительно выяснения собственной личности; он удалился от мира в целях искупления какого-то тяжкого греха, мучившего его всю жизнь; не принадлежа к духовному званию, он был очень религиозен, но не в «церковном» смысле слова, не в обрядовом, а именно в мистическом.
В-третьих, ни одно показание людей, знавших его, не может служить возражением против догадки, что он был именно император Александр I; наоборот, все указания свидетельствуют в пользу такой догадки (я не говорю даже о тех, которые прямо без обиняков называют старца Александром).
В самом деле, наружность, рост, возраст, глухота на одно ухо, манера держать руки на бедрах или одну за поясом, привычка принимать посторонних стоя и при том почти всегда находясь спиной к свету (т. е. к окну) — все это указывает на несомненное сходство с Александром I.
В-четвертых, Федор Кузьмич вел с какими-то лицами обширную переписку, а с некоторыми даже шифрованную; стоит только вспомнить хотя бы историю Александры Никифоровны, ее пребывание у графа Остен-Сакена, ее встречу с Николаем I, подробные указания на разных лиц, данные ей старцем… Тут, кстати, следует заметить, что несмотря на несомненность факта, что Федор Кузьмич вел переписку, — ни одна строка из этой переписки не стала достоянием истории: все письма как-то таинственно исчезали. Так, например, детям графа Д.Е. Остен-Сакена достоверно известно, что отец переписывался со старцем и держал его письма в особом пакете, но пакет этот после смерти графа куда-то бесследно исчез, совершенно так же, как исчезли документы, касающиеся последних лет жизни Александра I.
Следует признать, что если тайна смерти императора была не особенно хорошо сохранена, то тайна жизни старца была скрыта очень хорошо!
В-пятых, нельзя не считаться с тем фактом, что четыре человека признали в старце императора Александра: солдат Оленьев, чиновница Бердяева, бывший придворный истопник и еще один солдат, шедший в партии ссыльных».
В. Барятинский подчеркивает, что, кроме этих пяти пунктов, обращающих на себя внимание, можно отыскать еще множество указаний, если внимательно вчитываться в имеющиеся документы. Но весьма интересным является следующее.
Слухи о том, что император Александр I не умер в Таганроге в 1825 году, возникли тогда же, когда тело умершего следовало из Таганрога на север. Но, как было отмечено выше, вскоре эти слухи заглохли — так же внезапно, как и возникли. О таганрогской драме забыли. И только через сорок лет возникают не просто слухи о ложной смерти Александра Павловича, но целая легенда о каком-то сибирском отшельнике, которого называют именем императора. Почему? Какие причины заставили где-то в Сибири потревожить давно забытую и похороненную тень?
Великий князь Николай Михайлович пишет:
«В такой стране, как Россия, уже с древних времен народ часто поддавался самым нелепым слухам, невероятным сказаниям, и имел склонность придавать веру всему сверхъестественному. Стоит только вспомнить появление самозванцев во время Бориса Годунова, известного Лжедмитрия I в Москве, Лжедмитрия II в Тушине, Емельяна Пугачева — при Екатерине И, чтобы убедиться в расположении народных масс верить самым грубым проявлениям фантазии смелых авантюристов. Этому способствовала обычно внезапная кончина или наследника престола, или самого монарха…»
С этим можно согласиться, но — только до известной степени. Такая точка зрения никак не может быть применена к истории с Федором Кузьмичом. Ни Отрепьев, ни Пугачев не скрывал и «тайны своего происхождения», т. е. называли себя государями. Открыто, без зазрения совести. На этом они и спекулировали, являя собой действительно «смелых авантюристов».
А Федор Кузьмич? Он упорно хранил свою тайну! Он не раскрыл ни своего прошлого, ни своего имени (Федор Кузьмич — конечно же, имя не настоящее, это псевдоним. И не случайный, как мы увидим ниже…), — не подействовали ни телесные наказания в Красноуфимске, ни просьбы окружавших его людей в годы жизни его в Сибири.
— Неужели можно допустить такую возможность, что Александр I, назвавшись Кузьмичом, позволил высечь себя розгами? — могут задать вопрос.