К сожалению, первая же встреча с европейской цивилизацией открыла трагическую страницу в истории острова Пасхи. Голландцы за какие-то мелкие кражи решили наказать аборигенов. Произошло это таким образом… После полудня на остров была направлена рота вооруженных солдат, после высадки которых вскоре совершенно неожиданно для островитян прозвучала команда:
— Пли!
Раздался залп, и несколько туземцев мертвыми упали на землю. Среди них был тот, кто первым взошел на прибывшее к острову голландское судно. В данном случае, как и повсюду, первые шаги колонизации были отмечены кровью.
Но кое-что произвело на голландцев такое впечатление, что они буквально потеряли дар речи — это окружавшие их практически со всех сторон и стоявшие, как вкопанные (они и на самом деле были вкопаны наполовину!), гигантские статуи. Часть из них возвышалась вдоль берега, а другие были повержены и валялись как попало тут и там. Еще одна их часть, как выяснилось позже, находилась в заброшенных каменоломнях. Головы изваяний венчали массивные короны, и они имели длинные уши.
Я. Роггевен, называя статуи идолами, записал в бортовом журнале судна:
«Что касается их богослужения… мы только замети-ли, что они разводили огонь перед очень высокими каменными статуями и садились на корточки перед ними, склонив головы. А затем складывали руки и раскачивали таковые вверх вниз… На голове каждой статуи стояло по корзине, наполненной выкрашенными в белый цвет булыжниками».
А дальше адмирал Я. Роггевен с удивлением записал, что ни он, ни его спутники не могли понять одного:
«Как люди, у которых не было ни тяжелых, толстых бревен, чтобы сделать орудия, ни достаточно прочных канатов, смогли воздвигнуть статуи, обладающие высотой по крайней мере в тридцать футов и соответствующей тому шириной».
Яков Роггевен попытался решить эту загадку. Так как голландцам удалось легко отделить кусок камня от тела одной статуи, то адмирал решил, что камень является лишь «оболочкой» идолов, а сами же изваяния вылеплены из глины. Впрочем, последующие экспедиции, посетившие остров Пасхи, показали, что голландский адмирал ошибся. Статуи острова Пасхи оказались каменными, а не глиняными. Легкость, с которой кусок был отделен от тела статуи, говорила лишь о большой древноЪти изваяния…
Однако ошеломляющее впечатление на голландцев произвели не только статуи — жуткий вид острову придавали тысячи разбросанных на поверхности земли человеческих черепов. Казалось, что весь остров Пасхи — это какая-то огромная братская могила.
Отрезанное океаном от всего остального мира, небольшое количество островитян (а их было около четырех тысяч) жило, как оказалось, в условиях раннеклассового общества. Но предметы обихода и скульптурные «украшения», окружавшие их, свидетельствовали о высокой и самобытной культуре жителей Pana-Нуи (таково полинезийское название острова Пасхи).
12 апреля 1722 года корабли Я. Роггевена покинули остров Пасхи.
В 1770 году вице-король Перу, решив овладеть островом Пасхи, отправил туда военный корабль под командованием Фелипе Гонсалеса-де-Аздо. В торжественной обстановке на островных холмах плато Понке были водружены три креста. Островитяне, разумеется, не знавшие испанского языка, представили на подпись «надлежащим» образом оформленный акт о передаче территории острова во владение Перу. Эту бумагу «подписал» один из островитян, который поставил на ней знак, изображавший птицу. В соответствии с этим соглашением вице-король Перу в последующие 1771 и 1772 годы послал еще две экспедиции, которые в итоге составили подробную карту острова, названного перуанцами «Сан-Карлос».
И поэтому через два года, 15 марта 1774-го, островитяне восторженно и безбоязненно встретили корабли знаменитого английского капитана Джеймса Кука, возвращавшегося из своего второго кругосветного путешествия. Его корабли остановились здесь всего на два дня. Поскольку сам Кук был очень слаб после заболевания цингой и на берег сойти не мог, то остров посетили участники его экспедиции: ботаник Р. Форстер с сыном и несколько офицеров.
На англичан остров Пасхи произвел, скажем прямо, удручающее впечатление. Если первая экспедиция голландцев сообщала о жизнерадостном этнически смешанном населении острова численностью в несколько тысяч, то в этот раз европейцы насчитали там всего лишь 600–700 человек, из которых треть были женщины. Все островитяне внешне походили на полинезийцев — малорослых, тощих, скучных и просто жалких.