— Кто проигрывает партию, тот выходит из игры и так до выявления победителя в этом кону, — спокойно пояснил гонщик.
Идея понравилась всем. Даже Ражори. Хотя ему, на мой взгляд, вообще было по-барабану на все происходящее. Первым вышел, как ни странно, Франц. Вторым "по чистой случайности", Рамон. Третьей я. Остался Ражори. Опять со своим скучающим видом.
— Везет тебе, — протянул Рамон, всматриваясь в каменное лицо Ражори.
Пират медленно повернул голову в сторону гонщика, словно каменное изваяние. Потом усмехнулся.
— Мне везде везет, — отчеканил он.
— А один на один? — прищурился Рамон.
Ражори хладнокровно кивнул головой. И выиграл подряд семь партий.
Францу мгновенно захотелось испытать прочность везения Ражори на собственной шкуре. Он проиграл пятнадцать партий, прежде чем Ражори надоела эта дребедень.
— А ты сыграть не хочешь? — коварно спросил у меня пират.
— Я же проиграю, — твердо отвернулась я от гипнотических глаз Ражори.
Дьявольский смешок мог вывести кого угодно. Но только не меня, если я решилась не обращать внимания на Ражори. Правда, смотреть на него я побоялась, даже человек с самой крепкой выдержкой мог повестись на взгляд Ражори.
Игра продолжилась, просто на интерес. Потом Францу и Ражори все надоело, мы с Рамоном стали играть одни. На желание. Выигрывали с попеременным успехом, заставляя друг друга покукарекать, попрыгать, да вообще всякие глупости делать. Но палку никто предусмотрительно не перегибал. Потом мы настолько расслабились, болтая и вспоминая прошлое, что я даже не заметила, как наткнулась на насмешливые угольки глаз Ражори.
— Давай сыграем, — тихо предложил он.
Я захлопнула глаза. Взгляд василиска, ничего не скажешь! Не зря Ражори едва не убил старого кришвлянина одним этим взглядом! Уф, даже мурашки по телу пробежали.
— Да ладно, сыграй с ним, может, повезет, — хлопнул меня по руке Рамон.
— Ну ладно, — нехотя согласилась я.
Вспоминая ужасное свойство Ражори надоедать людям, выносить им мозг и всячески пакостить, мне становилось страшно. А что будет, если я опять откажусь играть? Еще выбросят в космос лететь на веревочке вслед за кораблем в герметичной коробке… Ужас!
Естественно, я продула Ражори шесть партий. Тот откровенно забавлялся, похоже, ему очень нравилось побеждать. И унижать меня вредным взглядом!
— Может, на желание? — как бы невзначай предложил пират.
— Да… — "ни за что", хотела было добавить я, но слова захлебнулись на пути к выходу, когда Ражори пнул меня по лодыжке острым носком своего ботинка.
— Вот и хорошо, — расплылся в счастливой, невинной улыбке ребенка, пират.
Я потерла лодыжку, начисто пропуская все слова пирата. Болела она ужасно, но к счастью, вскоре отпустило. Однако очнулась я перед картами и, вспомнив, что буду играть с пиратом на желание, пришла в ужас.
— Эээ, я не хочу играть, — улыбнулась я, попытавшись удрать из-за стола.
Рамон поймал меня за руку.
— Нельзя пренебрегать данным словом, словом картежника, — торжественно провозгласил он.
— Можно! — отрезала я.
— Да ладно, сыграй один раз, ничего страшного не случится, — абсолютно нормальным тоном сказал Ражори.
Ни тебе насмешки, ни иронии, ни скрытого издевательства… Ни напускной мягкости! Самый обычный тон! Что-то тут не чисто… Я вздохнула и села на стул, просверлив Ражори взглядом.
Игра подходила уже к концу, я даже видела, что у меня нет ни единого шанса к выигрышу. Со вздохом бросила последнюю карту на стол… И с удивлением увидела каменное лицо Ражори, бросившего на стол карту, проигрывающую мне.
— Как?! — восхищенно вскричал Рамон. — У тебя же должна была оставаться звездная дама!
— Блеф? — подозрительно спросил Франц.
— Везение, — усмехнулась я, чувствуя себя окрыленной.
Настроение не мог испортить даже дьявольский вид Ражори.
— Желание, говоришь, — сверкнула я на него глазами.
Конечно, что стоит пирату нарушить свое слово? Но не тут же, когда у тебя рука продырявлена, да и торс тоже весь изранен! Сопротивляться Ражори бы просто не смог…
Так что через несколько минут пират заявился в комнату управления в комичном виде. Пышная юбка от платья Дилирии облегала бедра пирата так, словно пачка балерины. Лицо не поленился раскрасить умелец Рамон, в чем ему помогла Дилирия. На ноги Дилирия выделила Ражори свободные для нее штаны, которые для пирата были все равно, что плотные колготки. На ноги водрузили праздничные туфли Франца, щеголеватые, но как нельзя лучше дополняющие костюм пирата. Ну и завершала картину кокетливая крохотная шапочка с пером, прикрепленная к уложенным волосам пирата.