Несколько секунд в момент, когда Ражори предстал перед нашими глазами в костюме балерины, царила могильная тишина. Потом комната управления взорвалась диким хохотом. Когда мы слегка очухались, уставившись на Ражори слезившимися от смеха глазами, тот выполнил несколько удачным па с самым что ни на есть невозмутимым выражение лица. Правда, в уголках рта собралась улыбка, а глаза поблескивали из-под длиннющих ресниц…
В таком виде Ражори ходил до самого вечера, чем нас немало забавлял. Однако пират сумел сохранить чувство собственного достоинства, которое словно бы совсем не было задето насмешками и диким хохотом, сопровождающим его. Рамон шепнул мне, что Ражори вообще замечательный человек и вполне понимает шутки. Даже не скажешь по виду, что он пират.
Однако я не согласилась с Рамоном, хотя вслух не стала ничего говорить. Просто за несколько минут до разговора я поймала взгляд пирата, не предвещающий абсолютно ничего хорошего. Ехидный, колючий и выжидательный. Змея перед броском…
В середине пути сломался главный двигатель. Мы зависли в космосе довольно далеко от основных космических дорог. Несколько минут все мы бегали и паниковали, один только Ражори сохранил самообладание и полез в своем костюме ремонтировать двигатель. Он провозился там до самого вечера, так что на глаза нам не попадался. Ближе к двенадцати все разошлись. Франц выделил Рамону диван в своей комнате, успев привязаться к моему синеглазому другу. Дилирия ушла в комнату. Я робко отозвала пирата от починки двигателя, сообщив, что можно смывать маскарад и идти на перевязку.
В моей собственной комнате Ражори оттирал лицо водой, быстро переодевался. Все время, пока я его перебинтовывала, он сверлил меня таким взглядом, от которого впору почувствовать себя шурупом, который ввертывает дрель. Так что ночевать с одной комнате с пиратом я не осмелилась, на ватных ногах доползла до комнаты Дилирии, заперла дверь на все замки и забилась под бок к подруге как маленький нашкодивший котенок, который ждет возмездия… Ночью я плохо спала, но потом все-таки смогла спокойно уснуть.
Новый день начался вполне нормально. Дилирия еще спала. Я же чувствовала, что руки-ноги мои на месте, вроде ничего страшного Ражори не сделал. Я проверила замки. Дверь была закрыта. Тогда я переоделась, подползла к зеркалу поправить волосы. И тупо смотрела на девушку с зелеными волосами, глянувшую на меня из гладкой поверхности. Несколько секунд я поморгала. Потом подняла руку, приветствуя незнакомку. Та тоже подняла руку, махая мне рукой. Пару секунд я осмысливала увиденное. А потом отчаянно завизжала. Дилирия подпрыгнула, запуталась в простынях и свалилась на пол. Но я не стала обращать на нее большое внимание, бросилась к двери, быстро открыла все запоры и помчалась искать виновника всех бед.
Ворвавшись в комнату управления, я увидела черные волосы Ражори. Франц поперхнулся, увидев меня и удушливо закашлял. Рамон пару секунд смотрел на меня, потом начал бессовестно ржать. Ражори повернул лицо в мою сторону. Я бросилась на него, пылая праведным гневом. Но пират, пускай даже не в самой лучшей форме в данное время, все-таки успел предупредить выпад, стиснул запястья словно в тисках в одной своей ладони. Я метко лягнула его по ноге, Ражори ойкнул, выпустив мои руки. Отшатнулся, я было прыгнула на него, занося кулак, но кто-то сильный и довольно ловкий аккуратно поймал меня в полете и так нежно-нежно прижал к себе.
— Рамон! — прорычала я, брыкаясь. — Пусти! Я должна убить! Ражори!
Пират поморщился, сверкая на меня глазами. Рамон только крепче стиснул руки. Естественно, в схватке один на один Рамон бы уже давно был в нокауте. Но я вовремя сумела взять себя в руки. Успокоившись, перестала брыкаться. Рамон мигом меня отпустил. Я, тяжело дыша, уставилась на Ражори. Тот развел руками, улыбнувшись самой широкой, самой вредной улыбкой из своего обширного арсенала.
— Ты самый лучший человек на земле… — улыбнулась я Ражори. — …Рамон. Спасибо, что не дал совершить грех.
Ражори усмехнулся и удалился, подхватив со стола металлический ящик.
— Тебе идет, — улыбнулся Рамон, убирая с лица прячь насыщенных зеленых волос.
— Что теперь делать? — простонала я, рассматривая отражение в зеркальной поверхности панели.
— Перекраситься, — предложил Рамон, широко улыбаясь. Франц оправился от первого удивления и теперь старательно сдерживал смех, глядя серьезными глазами на космос перед собой, словно бы управляя кораблем.