– Полагаю, выбора у меня нет. Но никаких денег, машин и прочей ерунды не будет – я не продаюсь.
Он ослепительно улыбнулся, на щеках заиграли ямочки.
– Отлично.
– И еще, дай мне слово, что никто из людей не пострадает.
Его лицо на миг омрачилось, потом он как-то даже торжественно кивнул.
– Обещать я не могу, но сделаю все возможное. Теперь ты довольна?
– Угу. Ненавижу тебя. – Я постаралась вложить в эти слова всю свою злость. – Ты – циничная нечисть, которая без зазрения совести пользуется чужими слабостями…
– Так даже лучше. К тому же разве не так устроен весь этот мир?
В его голосе прозвучала грусть или мне показалось?
Тут до меня наконец дошло, что уже ночь, я не дома, и дядя наверняка себе места не находит от беспокойства.
– А-а где я? Который час? Мне срочно нужно позвонить домой! – Внезапно этот вопрос захватил меня целиком.
Наверняка дядя сейчас просто с ума сходит от беспокойства, а я тут прохлаждаюсь и задаю странные вопросы странному парню. Вампиры! Бог, то есть, черт с ними, но дядя… Нужно позвонить и успокоить его, извиниться…
Сделав резкое движение, чтобы подняться, я ощутила, как с новой силой возвращается боль. Охнув, я села на место и уткнулась лицом в колени, прогоняя внезапно подступившую тошноту.
– Я думал, ты уже не спросишь. Наверное, что-то нормальное в тебе еще осталось.
Я исподлобья взглянула в его сторону, а он снова загадочно улыбнулся. Как будто каждый день морально пытает раненого человека. Я уже готова была вскочить с кровати и наброситься на него, когда он, вновь усмехнувшись моей неугомонности, соизволил ответить на вопросы.
– Ты у нас дома, если быть точным, в одной из моих комнат. Рейнард уже позвонил к тебе домой, объяснил, что произошло, и сказал, что, по крайней мере, сегодня, ты останешься у нас. Завтра твоя сестра привезет тебе самые необходимые вещи. Твоему дяде это не очень понравилось, но Рейнард умеет убеждать.
– А…
Я не успела выразить сомнение, как некому Рейнарду удалось в чем-то убедить дядю Виктора, который не желал даже слушать о том, чтобы я где-нибудь задержалась после полуночи. В этом вопросе он даже с собственной дочерью не был так строг, как со мной, искренне полагая, что о приемной дочке должен заботиться в двойном размере. Внезапно у меня во рту оказалось что-то горькое, затем мгновенно поднесли бокал с водой – пришлось проглотить.
– Это обезболивающее и снотворное. Думаю, на сегодня хватит вопросов. – Затем Леонардо наклонился ко мне и осторожно поцеловал в лоб. Я даже не подумала увернуться. От прикосновения прохладных губ меня моментально бросило в жар, а кровь прилила к щекам. Он явно это заметил, будучи единственным, кому не мешала темнота в комнате, и довольно улыбнулся.
– Шутка. Тебе придется привыкнуть, – заметил он и, поставив бокал с водой на столик, сел обратно в кресло.
Он мог говорить ужасные вещи, заставить меня испытывать крайнее раздражение, но в одном я почему-то была уверена – ему можно доверять. Глупо, но факт. Поэтому не стала возражать и говорить, что спать в комнате малознакомого парня неприлично. Он бы только посмеялся над моими страхами.
– Главное, бокалы не перепутай, – сонно пробормотала я и скорее почувствовала, чем увидела, как он улыбнулся, после чего провалилась в сон без сновидений.
Проснувшись на следующий день, я застала Леонардо в том же кресле, только с томиком Гете в руках. Я лежала и, не открывая глаз, пыталась спокойно обдумать вчерашние события.
Самым невероятным было то, что я находилась прямо в логове вампиров, мертвенно холодных тварей, пьющих человеческую кровь. Хотелось бы знать, как они пополняют запасы… И в то же время внутри меня росло ощущение, нет, твердая уверенность, что все правильно, именно так, как и должно быть. Словно я внезапно очутилась на своем месте, которое столько лет безнадежно искала среди людей, и так и не смогла найти. С самого начала присутствие Леонардо было для меня живительным и одновременно волшебным. Чем-то жизненно необходимым… Именно это так сильно испугало меня поначалу, пугало и сейчас.
В то же время инстинкт самосохранения спал мертвым сном. Но что я буду делать, если пострадает кто-нибудь из моих знакомых, из школы, да просто прохожие с улицы? Я же никогда себе этого не прощу. Сейчас я искренне понадеялась, что большая часть истории Брема Стокера о Дракуле окажется выдумкой автора.
А еще требование Леонардо… Именно требование. Ультиматум. Сегодня, я действительно не могла понять, почему согласилась. Но и пойти на попятную уже не могла. Гордость не позволяла.