Теперь можно сказать однозначно, что первые боевые медали межвоенного периода получили свое рождение в связи с необходимостью удержать боевые ордена на должной высоте престижа и ограничить их массовость при награждении. Более того, они неплохо вписывались в советскую наградную систему как боевые награды низшего ранга в преддверии большой воины, когда требовалось поощрять за боевые отличия все больше и больше бойцов и командиров. Военные конфликты конца 30-х, а также финская кампания 1939–1940 гг. убедительно доказали это.
27 декабря 1938 г. в качестве альтернативы званию Героя Советского Союза устанавливается звание Героя Социалистического Труда и в этот же день учреждаются медали «За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие» как альтернатива боевым медалям.
Вообще, звание «Герой труда» в СССР было впервые учреждено 27 июля 1927 г. Президиумом ЦИК и СНК СССР, которые приняли соответствующее постановление. Этого звания удостаивались передовики социалистического строительства, проработавшие на производстве не менее 35 лет. В случае исключительных заслуг перед советским государством возбуждалось ходатайство о награждении героя труда орденом Трудового Красного Знамени. Всего за 1928–1938 гг. героями труда стали более тысячи человек.
20 декабря 1939 г. звание Героя Социалистического Труда было присвоено И.В. Сталину после учреждения Золотой медали «Серп и Молот» весом 15,25 г., ему был вручен этот знак отличия за № 1.
Таким образом, только в 1938 г. советская наградная система дополняется пятью медалями, одной юбилейной, двумя боевыми и двумя трудовыми, а также устанавливается звание Героя Социалистического Труда как альтернатива званию Героя Советского Союза. В 1940 г. период ее развития был завершен. В её становлении, несомненно, главная роль принадлежит И.В. Сталину Думаю, не случайно вождь вмешивался и контролировал ее он прекрасно понимал эффективность действия наградного механизма для укрепления прежде всего государственной мощи, а уже потом личной власти.
В преддверии большой войны это был один из самых весомых вкладов с будущую победу. К сожалению, об этом никогда не писали и не пишут. А мы обязательно поговорим в следующей главе.
Загадка орденоносцев
В 70-х годах, беседуя с легендарным человеком, полярником Папаниным, журналист задал ему банальный вопрос: «А не мешала ли вам в жизни популярность?» Иван Дмитриевич отвечал: «Видишь ли, браток, когда в тридцатые годы я выходил из дома на старом Арбате, где сейчас магазин «Диета», за мной бежало добрых три десятка мальчишек, которые кричали: «Папанин, Папании идет…» «А что сейчас?» — продолжат журналист. «Сейчас? Сейчас, наверное, мальчишки постарели…»
Я вовсе не зря привел этот отрывок, потому что в нем, сам того не подозревая, Иван Дмитриевич очень точно передал колорит того времени.
Каждый, заслуживший одну из первых советских наград, мог гордиться ей так, как никогда потом, спустя десятилетия.
Орден, привинченный на лацкане пиджака или на гимнастерке, украшал любого гражданина необъятной родины, будь то красный командир, моряк, летчик, колхозник, артист, писатель или партийный работник.
Каждый из них с момента награждения назывался весьма уважительно «орденоносцем». Достижения стахановцев, боевые подвиги, перелеты летчиков — давали стране все новые и новые имена героев. В Советском Союзе тогда их знали в лицо, упоминали в песнях, смотрели в хронике. Это было время, когда ордена были еще великой редкостью, а орденоносцы людьми самыми популярными. Целая серия наград 30-х стала закономерным явлением, именно с целью выделения одного из тысячи и тысячи из миллионов. Орден был не просто наградой, он стал критерием популярности в народе.
А.В. Ляпидевский рассказывал: «19 июня 1934 г. прибыли в Москву. Состав подали к Белорусскому вокзалу, здесь нас встречал Куйбышев. Такого скопления людей никогда в жизни не видел. Милиционеры все в белых пробковых шлемах, в воздухе листовки летают, повсюду транспаранты с приветствиями. По живому людскому коридору направились к Красной площади.
Когда нас построили — летчиков и руководителей экспедиции, — а челюскинцы расположились у подножия Мавзолея, из Никольских ворот вышли Сталин, Молотов, Ворошилов, Постышев, Чубарь, Орджоникидзе, Микоян и другие члены правительства. Подошли к нам, поздоровались с каждым. Сталин жестом пригласил пройти на трибуну Мавзолея Мы запротестовали — вроде, мол, неудобно впереди вас. А он но плечу меня похлопал и говорит: «Ничего, мы каждый раз здесь стоим, и нас все видят и все знают, теперь пускай вас все видят, все знают». Так мы и стояли впереди правительства, пока проходила демонстрация».