Паллотино сосредоточил усилия на детальном исследовании сохранившегося этрусского текста. Шаг за шагом он выяснял, встречаются ли слова, изображенные на табличке, в других этрусских надписях, и сопоставлял этрусские слова с пуническими.
Чтобы понять метод работы Паллотино, проследим, как он выясняет значение слова unialastres.
Голова льва. Одна из подвесок ожерелья. VI-V вв. до н. э.
Паллотино пишет:
«Это словосочетание несомненно содержит имя богини, которой преподнесен дар. С первого взгляда ясно, что словосочетание unial, часто встречающееся в этрусской эпиграфике, а также в надписях, найденных в Пирги, генитив oT4Uni (Гера, Юнона). Но тогда возникает вопрос, как эту группу выделить, представить самостоятельным словом, если между ней и последующими словами нет разделительного знака. Теоретически можно также предположить, что речь идет об одном слове с генитивным суффиксом наподобие слов spurestres, sacnicstres и т. д., которые, кстати говоря, являются позднеэтрусскими. Мне, однако, кажется, что намного проще пытаться отделить часть astres, которую я бы без особых колебаний определил как этрусскую транскрипцию имени богини Астарты. В тексте у нее нет пунической приставки для имен существительных женского рода, но имеется окончание этрусского генитива на s. В результате мы имели бы стоящие рядом два имени божества unial astres... Если бы эти имена действительно стояли рядом, это могло бы означать ассимиляцию и слияние этрусской и пунической богинь, как явствует из того факта (даже если не принимать во внимание сходство astre — Астарта), что Уни и Астарта и на этрусской, и на пунической табличках упоминаются как божества, которым предназначен дар. Примеры подобной ассимиляции встречаются в письменных и литературных памятниках. Пропуск разделительного знака указывает на близость имен, которые в данном случае выступают почти единым словосочетанием, означающим одно божество. Основываясь на параллели между этрусским и пуническим текстами, можно сказать, что сочетание unial-astres, возможно... связано со вступительной дарственной формулировкой пунической надписи».
Подобным образом Паллотино объясняет и другие слова и словосочетания, но не всегда так же успешно. Несмотря на эрудицию обоих ученых, толкование некоторых мест пунической и этрусской надписей остается во многом неясным. Вероятно, пройдет немало времени, прежде чем будет найдено удовлетворяющее всех толкование. Эта работа имеет столь важное значение, что в ближайшее время следует ожидать целого потока исследований, в которых этрускологи мобилизуют все свои способности для расшифровки табличек.
Однако даже из полученных результатов уже ясно, какую ценность представляют собой золотые таблички из Пирги для пополнения наших знаний о различных сторонах этрусской цивилизации. В отличие от других сохранившихся надписей, в большинстве своем имеющих религиозный и погребальный характер, в данном случае мы имеем дело с аутентичными документами, которые касаются, пусть косвенно, этрусской истории. Здесь мы впервые узнаем о существовании исторической личности — Тефери Велианаса... В пуническом тексте он именуется главой города-государства Цере, который через Пирги поддерживал связь с Тирренским морем. И хотя нельзя установить, был ли Тефери Велианас царем, пользовавшимся неограниченной властью, выборным правителем города или даже простым священнослужителем, но это первое лицо, подвизающееся на общественном поприще, о котором нам поведал официальный этрусский документ. О всех остальных деятелях мы узнали из греческой и римской литературы или из неофициальных надписей. Так, например, из рассказов Ливия мы узнали о Ларте Порсене, из «Энеиды» Вергилия — о царе Цере — Мезенции. Однако трудно сказать, были ли это реальные исторические личности или вымышленные персонажи.
Значение табличек этим не ограничивается. Они свидетельствуют о тесных связях между этрусками и Карфагеном. Создается впечатление, что в областях близ Пирги и Цере карфагеняне пользовались значительным влиянием. Известно, что Пирги не был чисто этрусским городом, само его название — греческого происхождения (Пиргой), к тому же здесь, по свидетельству античных документов, находилось греческое святилище. Нетрудно допустить, что в порту, который связывал этрусков с различными частями Средиземноморья, могли воздаваться почести и чужеземным божествам, в частности пуническим.