– Тише, тише, не шевелись. Как ты? Как ты, солнце моё, скажи, как себя чувствуешь?
– Немного лучше. Но такая слабость…
– Что с тобой было после того, как нас раскидало? Расскажи мне.
– Сперва ты, – попросила Ингрид. – У меня мысли мешаются. Мне всё кажется, что это только видится.
Он пожал плечами.
– Со мной-то всё было хорошо. Я тогда вернулся из леса, обнаружил, что тебя нет, заметался… И наткнулся на своих приятелей. На Эбера сотоварищи. Помнишь его?
– Его? Да.
– Дальше мы шли вместе: через переход, потом по землям империи. Повстречались с императором Гвеснером и случайно спасли ему жизнь.
– Случайно?
– Поверь, совершенно случайно. После этого бились под Эмвелом с его дядей, победили и дальше уже устраивались в этой жизни под покровительством Гвеснера. Я стал военным лордом, а через какое-то время император утвердил моё право на наследование (должен тебе сказать, что титул военного лорда, как правило, носит у них наследник престола, хотя бывает и иначе) и усыновил меня. Сложно сказать, чем я ему так понравился. Я уже привык. А малыш-то давно тут обжился. Он, понятно, и не знает другой жизни. Теперь он Ивар. Я его так назвал, подумал, что больше всего будет похоже на изначальное имя.
– Малыш? Ванюша? Он жив? – Она снова заскребла руками, попыталась приподняться.
– Жив, – успокоил Риган, настойчиво укладывая Ингрид обратно. – С ним всё в порядке. Скоро пять исполнится. Слава Богу, на этот день рождения я смогу подарить ему маму. Пожалуйста, не двигайся. Вот сейчас, если с тобой что-нибудь случится, это будет уже слишком. Пожалуйста, дай врачам тебя вылечить.
Ингрид уступила. Потом с трудом шевельнула рукой, прижала пальцы Ригана к своему лицу.
– Милый. Ты жив. А я решила, что ты погиб, и что я больше тебя не увижу. И сына тоже.
– А я боялся, что не увижу тебя.
– Мы оба ошиблись. Какая радость… Наверное, ты тут давно женат?
– Давно женат, конечно. На тебе.
– Значит, любовниц должно быть выше крыши. – Она попыталась сотворить суровое выражение лица, но улыбка, приправленная слезами радости, упорно пробивалась.
Риган же остался серьёзным.
– Ни одной. Зачем мне кто-то кроме тебя?
– Ни одной?
– Конечно.
– А если бы ты меня не нашёл? Так и остался бы один? – Ингрид смотрела испытующе – и влюблённо. Ригану легко было верить.
– Не один. Ведь у меня есть сын. И ты. – Он наклонился и нежно поцеловал её в губы. – Любовь моя… – Риган поискал глазами, сдвинул оставленный на скамейке стакан с водой и присел. – Так расскажи мне, что с тобой было?
Она немного помолчала, потом отвела глаза и осторожно приложила пальцы к плечу. Должно быть, что-то заныло.
– У меня история обычная. Как у всех. Тогда меня захватили работорговцы, э… Риган. Увезли и продали на ближайшем рынке уже в этом мире.
– Кто они были?
– Да кто же их знает. Я уж точно не узнаю. Был рынок, потом я попала к какому-то мелкому дворянину в его загородное поместье. Там был управляющий, и у него возник ко мне интерес. Как к террианке, если верно понимаю. Ему не понравилось, что я отбиваюсь, и он захотел меня проучить…
– Как его зовут? – мрачно осведомился герцог.
– Зачем тебе? – удивилась она. Присмотрелась и приподняла бровь. – Будешь мстить? Он, между прочим, не из империи. Я тогда была южнее.
– Это неважно. Ты не представляешь, на что способна тайная служба империи.
– Но с точки зрения местных законов он не сделал ничего такого. Я была рабыней…
– Да мне плевать! – Риган вскочил. – Он тронул мою жену! Он тебя бил. Ведь бил?
– Бил.
– Этого достаточно. Так, что было дальше? – Он снова сел.
– Потом управляющий решил не напрягаться и отправил меня ненадолго на плантации. Он думал, этого хватит. Ну, ошибся слегка. Потом я попала на строительство храма, а оттуда, поскольку после всего этого разбила управляющему лицо, была сочтена неисправимой и продана на рудники.
Риган сузил глаза.
– Он у меня потаскает навоз. И руду порубит. Я тебе обещаю.
– Я пробыла на руднике полгода, – продолжила Ингрид, наблюдая за тем, как меняется его лицо. – Потом меня… списали и продали какому-то купцу. Насколько я поняла, выручку охранники положили себе в карман.
– Так всегда и делается.
– Да. Меня повезли на север и там продали Сорглану. Я какое-то время шила и вышивала графине платья, а потом граф меня освободил. Потом удочерил. Потом привёз в столицу. Про Скиольда рассказывать?
– Врач мне говорил. Я представляю в общих чертах. – Риган поморщился. – Ещё раз повторяю: ему повезло, что он уже мертв.
– Врач не говорил тебе, я не беременна? – с беспокойством уточнила Ингрид.
– Я узнаю. Непременно. – Он снова нагнулся над ней и погладил её по лицу. – Милая… Это же такое счастье, что ты жива! Только, пожалуйста, не сдавайся, выздоравливай всем тварям назло… Ну всё, раз так, я отвезу тебя к себе. Кстати, ты увидишь и сына. Он в моём особняке. Вымахал уже. Дерётся.
Она не ответила на его улыбку.
– Есть одна сложность.
– Да? – Он тоже стал серьёзнее и посмотрел на жену с тревогой.
– По местным законам я тебе не жена. Я была рабыней, а брак рабыни автоматически расторгается, даже если не считать того, что наш брак заключён не по местным законам.
– Меня сейчас мало волнуют местные брачные законы.
– Но меня они волнуют. Я уважаю своего отца и мать и не хочу их огорчать. Ты бы не мог… Тебе придётся…
– Что?
– Тебе придётся ко мне посвататься и жениться снова. А пока отвезти меня отцу. – Она смотрела на него с тревогой. – Не обижайся, пожалуйста.
– На что обижаться? Без проблем. – Риган улыбнулся. – Я посватаюсь к тебе. Надеюсь, ты дашь своё согласие?
Ингрид спрятала лицо в ладонях и рассмеялась.
– Нет, откажу. Чего ещё ты можешь ожидать?
– Милорд. – В дверь постучались, и внутрь решительно заглянул врач. – Леди надо отдыхать. Она ещё не в том состоянии, чтоб так долго давать показания. Вы её утомили, я боюсь.
– Да. – Риган встал. – Конечно. Тебе надо поспать. Отдохни, потом я зайду ещё. Хорошо?
– Я буду ждать, – прошептала побледневшая от усталости Ингрид и закрыла глаза.
Герцог вышел на палубу, покачиваясь от счастья. Ему казалось, он не идёт, а летит, и пасмурный, уже гаснущий вечер показался ему прекрасен, как никогда.
Он остановился у борта и вдохнул влажный, полный мельчайших брызг ветер, горьковатый и солёный на вкус. Солдаты вперемежку с гвардейцами сидели на веслах, они тоже хотели поскорее прибыть на место, и насквозь промоченные брызгами куртки раз за разом плотно обтягивали спины и плечи и снова морщились неровными складками. Это должно было быть не очень приятно, но никто не обращал внимания. Наверное, всех грели мысли о близости дома или хотя бы сухой и тёплой казармы. Вёсла взлетали ровно и почти все одновременно – такова была привычка, что в единый ритм гребцы включались одновременно и точно. Промокшие паруса выгибались гигантскими буграми над головой, они тоже, должно быть, спешили домой. Усталость Ригана оставила, и теперь он смотрел вокруг с изумлённой радостью совершенно счастливого человека. Теперь у него было вдвойне ради чего жить.
То есть нет, конечно, не совершенно счастливого. В эйфорию тут же вторглось беспокойство и начало подтачивать. А что если Инга всё-таки не выдержит всего того, что с ней сделали? Что если, только вернувшись в его жизнь, она снова её покинет? У мужчины появилось огромное желание вернуться туда, где Скиольд бросился в воду, вытащить его со дна моря и убить ещё раз. Или несколько раз. Герцог выждал, когда врач выйдет из каюты его жены, перехватил его и принялся выяснять: действительно ли пострадавшая выживет? Что можно сделать, чтоб увеличить шанс? Может быть, нужно больше тепла? Или какая-то особая еда? Пусть врач требует всё, что нужно, его люди это добудут. Медик с трудом его убедил, что пока причин для беспокойства нет.
Риган немного успокоился.
Ночью он почти не спал, но к утру чувствовал себя бодрым и свежим. Вскочил рано и успел покормить Ингрид завтраком прежде, чем из тумана выплыл край каменной дамбы и показался столичный порт. Врач сильно удивился желанию герцога помочь пациентке с завтраком, но Риган без церемоний выставил его за дверь и с замиранием сердца следил, как любимая осторожно пьёт густой бульон с ложечки, которую он подносил к её губам. Она была ещё очень бледна, но взгляд обрёл живость, и это означало, что с ней всё будет в порядке. Может быть, не скоро, но будет.