Когда родился четвертый ребенок, были собраны все домочадцы, чтобы охранять его. У рыцаря в это время гостил чужеземец, который тоже принял участие в бдении. С наступлением ночи он обратил внимание на то, что все обитатели дома уснули, а к колыбели подошла незнакомая женщина и наклонилась над ней. Он схватил ее, прежде чем она смогла причинить ребенку вред.
Женщину опознали как довольно известную состоятельную горожанку. К ней домой были отправлены посыльные с приказанием немедленно явиться к судье. Эта горожанка лично пришла в суд, и все увидели, как внешность той, которую схватили у колыбели, начала странным образом меняться. Стало ясно, что убийца младенцев приняла вид известной в городе женщины, чтобы беспрепятственно проникнуть в дом рыцаря. Та, которую поймали, была объявлена демоном. И тогда, внезапно вырвавшись из рук стражи, она улетела с громким криком.
В 1196 году Вильям из Ньюбурга завершил свои «Хроники». Один из рассказов назывался «О чрезвычайном происшествии, когда мертвый человек бродил вокруг своей могилы».
В Бэкингэмшире по непонятной причине скоропостижно скончался глава семейства. На следующий день после похорон он появился в спальне своей жены. После того как он явился и следующей ночью, она рассказала о его визитах соседям. На третью ночь несколько человек остались с ней, и когда он появился, они отогнали его. Затем он явился к своим братьям, а после того, как и они его прогнали, начал беспокоить животных.
Город был напуган его внезапными появлениями в различное время дня и ночи. Жители посоветовались с местным священником, который сообщил о происходящем епископу в Лондон. Первым побуждением епископа было отдать распоряжение о сожжении тела, но, обдумав ситуацию, он посоветовал эксгумировать тело и наложить на него «картулярию епископского прощения», после чего вновь предать тело земле. Жители выполнили все указания епископа, и покойник больше никого не беспокоил.
Вильям из Ньюбурга также сообщал и о знаменитых вампирах из аббатства Мелроуз и замка Алнвик.
В преданиях Шотландии имеются и другие традиционные вампирические фигуры. Мифический Баоббансит, например, выглядит как ворон или ворона, но может появляться в образе молодой девушки в зеленых одеждах. Правда, ножки у нее с копытами.
Катрин Бриггс рассказала одну из самых знаменитых историй о Баоббан-сите (впервые опубликованную К. М. Робертсоном) — о его встрече с четырьмя незадачливыми охотниками.
Отправившиеся на охоту четверо мужчин стали лагерем на ночь. Они развлекались, танцевали и пели. Во время танцев к ним присоединились четыре девушки, привлеченные звуками музыки. Один из мужчин пел, а трое других танцевали с девушками. Внезапно внимание певца привлекли пятна крови, появившиеся у всех его приятелей на шеях и на рубашках. Перепуганный, он бросился в лес, и сразу же следом за ним побежала одна из девушек. Он спрятался от нее среди лошадей, к которым ночная гостья почему-то не подошла. На следующее утро он нашел своих товарищей-охотников мертвыми и обескровленными.
Красный Колпак — Редкэп — был злобным духом, который селился в заброшенных замках и других местах, где было совершено насилие. Если кто-то останавливался на ночлег в этом месте, то Редкэп нападал на него, пытаясь намочить свой колпак в человеческой крови. Его можно было отогнать при помощи слова Библии или креста.
На протяжении веков эти верования постепенно оставались в прошлом. Например, в записях множества процессов против ведьм информация о злобном кровавом духе отсутствует.
В XVII веке из Восточной Европы были получены первые сообщения о вампирах. Когда известия о славянском вампире дошли до Англии, приобрели широкую огласку и два значительных дела о нападении вампиров. Первый — вампир Кроглин Грейнджа. О нем впервые было сообщено в 90-е годы XIX века. А более позднее сообщение — о вампире с кладбища Хайгейт в Лондоне — относится к 60—70-м годам XX века.
Термин вампир появился в английском языке в 1741 году. Как ни странно, но он оказался в примечании к книге с названием «Наблюдения о революции 1688 года». Интересно, что в этой книге термин вампир не относился к кровососущему существу — в этой книге он использовался метафорически, в политическом смысле, безо всяких объяснений, как будто этот термин был прекрасно известен.