Зеленые пустые глаза Марго, с безупречно нанесенными тенями, подводкой и тушью, напряженно смотрят на нее.
— Сейчас я чуть-чуть… замажу консилером тут, тут и тут, видите? И конечно, здесь, и… ах, разве так не лучше? Посмотрите вверх… посмотрите вниз… и обязательно подумайте про контактные линзы, милая. Это полностью все изменит… Такие чудесные глаза… нельзя прятать самое красивое, что у вас есть…
"Ты хотела сказать — единственное, что у меня есть".
— Завтра Анжела вам покажет как…
Четыре часа. Парикмахерская. Алистер устал, но все еще в состоянии улыбнуться последней в этот день клиентке. Запустив пальцы в массу каштановых кудряшек, он чуть вытягивает их — нежно, задумчиво.
— Вся эта масса… она нам не нужна… как насчет?..
"Кивни. Улыбнись. Согласись: "Все, что хотите, Алистер. Все, что считаете нужным"".
Шампунь, кондиционер, стрижка… Влажные каштановые полукружья падают на гладкий розовый халат, на пол, подлокотники кресла. Так много волос! Все срезано… Потрясенное, знакомо-незнакомое раскрашенное лицо смотрит из зеркала Алистера, пока его руки в перчатках наносят странного оттенка краску на прядки, торчащие из дырок некоего подобия шапочки для душа.
Из состояния самосозерцания ее вывел смех Алистера.
— Не волнуйтесь так сильно, Верити. Это будет великолепно, сногсшибательно…
"Как ты могла позволить ему это сделать? Почему не остановила? Он слишком устал, поэтому совершил ужасную ошибку. Ты оскальпирована. Ты уродина. Потребуются месяцы, чтобы волосы отросли. Через две недели на работу… Но как? Это же невозможно! Тебе придется скрываться… сказаться больной например. Подхватила что-то: инфекцию… может, гепатит".
— Пять минут седьмого, как обычно, я опоздал! — Алистер открыл шкафчик у двери, взял пиджак, надел, взглянул на безмолвную фигуру в кресле, зевнул и улыбнулся. — Готовы чего-нибудь выпить?
Берди покорно кивнула, а ее рука непроизвольно метнулась к затылку. Такое странное ощущение. Она едва узнала собственное отражение. Стрижка совершенно ее изменила. И цвет тоже. Она уставилась в зеркало и лишь через некоторое время сообразила, что Алистер все еще стоит у двери, подняв руку к выключателю. Ну разумеется. Напитки в шесть. Она рывком поднялась с кресла и вслед за ним вышла из комнаты, чувствуя себя так, будто плывет. Шелк брюк плавно ниспадает, нежно прикасаясь к внутренней стороне бедер и под коленками. Туника с высоким китайским воротником совершенно невесомая. Голова невообразимо легкая. Неужели волосы были такими тяжелыми?
В коридоре пристроенного крыла она заметила, что на улице совсем темно. Дождь лупит по железной крыше и потоками стекает по окнам. Из кухни во двор падает свет, и в темной мокрой массе сада с травами блестит серебром одинокий лист.
Они торопливо пересекли вестибюль пристроенного крыла и вошли в дом. Из кухни тянуло чем-то невероятно вкусным, и аромат еды смешивался с запахами полированного дерева, открытого огня и цветов.
— Бедняга Уильям, вечно он крутится один, — пристыженно сказал Алистер. — Всегда я опаздываю. Вот и сегодня, хотя не так уж и намного.
Он выглядел рассеянным: у него явно что-то на уме. И Берди вдруг вспомнила: Уильям, письмо с угрозами, Марго Белл, Лорел Мун.
Холл, выложенный мраморными плитами, был залит светом, над лестницей ярко светила люстра. Из гостиной доносились приглушенные голоса. Алистер остановился и вопросительно взглянул на свою спутницу.
— Вы нормально себя чувствуете?
— Конечно! — Берди покусала губу и поморщилась. — Вообще-то я немного выбита из колеи. Я… э-э-э… не привыкла к столь кардинальным переменам.
Алистер положил на ее руку теплую ладонь и ласково поддразнил:
— Вы быстро освоитесь, тем более что выглядите потрясающе. Идемте. Надо посмотреть, как дела у остальных.
Когда Берди и Алистер вошли в комнату, к ним разом все обернулись. Джози, Белинда и Уильям держали в руках бокалы с напитками. Обе женщины смотрели выжидательно. Белинда, порозовевшая, с очаровательной массой темных кудряшек, разлетавшихся вокруг лица и падавших на лоб, выглядела такой хорошенькой!