Вернулся Алистер с шампанским. В его опытных руках пробка выскочила из первой бутылки с негромким хлопком, он наполнил бокалы и с улыбкой раздал всем, а Уильям бросил в камин еще одно полено. В комнате непостижимым образом установилась атмосфера праздника. И словно по сигналу, рука об руку появились Хелен и Конрад. Хелен улыбалась — Берди увидела это в первый раз с момента своего появления в Дипдене, — щеки ее порозовели, глаза сияли. Она выглядела ослепительно, несмотря на ужасную одежду. Где они были? В любом случае, что бы Конрад ей ни сказал, это по-настоящему ее подбодрило, думала Берди, глотнув шампанского и замерев в ожидании головокружения. Похоже, толика лести от привлекательного мужчины, к тому же с непривычки, творит чудеса.
Берди снова взглянула на эту парочку — они пили шампанское из высоких хрустальных бокалов, — весьма нелепую, но в то же время вполне гармоничную. Почему? И тут Берди сообразила: эти двое выглядели в точности так, как смотрятся на журнальных фотографиях все эти величественные стареющие актрисы рука об руку со смазливыми молодыми людьми сомнительной нравственности. Хелен не может не видеть, что Конрад пройдоха, но, вероятно, это не имеет для нее значения: важно лишь восхищение. Причем, что еще важнее, восхищение мужчины, у которого было множество женщин и который всегда добивается своего. Может, таких женщин, как Хелен, это больше возбуждает и они не видят в подобных ухаживаниях никакой угрозы. Поразительно.
Размышляя, Берди сделала еще глоток. Все вокруг о чем-то говорили. Уильям оживленно что-то рассказывал, и Белинда с Алистером смеялись, отчего его лицо озарялось широкой улыбкой. Да, со вчерашнего вечера многое изменилось. Вчера Берди, несмотря на его привлекательность, с трудом понимала, почему Марго Белл выбрала его в секретари, не говоря уж о том, что впустила в свою постель, но сегодня обнаружила, что он чертовски обаятелен. Белинда в любом случае обречена на неудачу, это очевидно. Все произошло слишком быстро. Как на лыжных курортах, конференциях или во время морских круизов, думала Берди. Будучи отрезанным от внешнего мира, узнаешь человека гораздо быстрее.
— Умираю от голода, а вы? — прервал ее мысли голос Эдвины.
Берди с улыбкой оглянулась. Очевидно, Эдвина решила забыть о том, что она заинтересовалась сплетнями Джози. Какое облегчение: Берди решительно не хватало возможности с кем-нибудь поговорить.
— Я тоже, да еще и опьянела: сижу тут и размышляю о лыжных курортах и морских круизах.
— Круизах?
— Да вот… — Берди осеклась, склонила голову набок, прислушалась и нахмурилась. — Что это?
— Я не… — Их взгляды встретились, и в глазах Эдвины Берди увидела испуг. — Это… Алистер, что стряслось?
Судя по потрясенному лицу, он тоже услышал, как услышали через долю секунды и все остальные. Вопль, пронзительный и душераздирающий, перекрыл шум дождя. Выругавшись, Конрад распахнул дверь в холл. И вопли, один за другим, ворвались в комнату, волна за волной, все громче и громче. Шокированные, в панике все ринулись им навстречу.
Глава 9
Понедельник был первым днем нового, здорового образа жизни сержанта Дэна Тоби, детектива. В выходные он принял это судьбоносное решение и по плану начал день с ранней утренней пробежки. На завтрак были мюсли, затем фрукт к утреннему чаю, сэндвич с салатом на ленч и минеральная вода с пресным цельнозерновым печеньем для улучшения пищеварения на обед. Теперь Дэн Тоби сидел, слушал голодное урчание в желудке, смотрел в дождливую темень за окном кабинета и толстым коротким пальцем раздраженно возил по столу банку тунца, купленную на ужин. Нет никакого смысла возвращаться домой: пиво пить нельзя, все сладкое он выбросил, по телевизору смотреть нечего. И вряд ли Тоби будет готовить себе салат с тунцом, как собирался. Кончится все тем, что он просто съест рыбу ложкой прямо из банки и запьет соком, а это можно сделать прямо тут.
Тоби посмотрел в другой конец комнаты, где констебль Милсон печатал один из своих кропотливых и до зубовного скрежета скучных отчетов. Даже затылок детектива раздражал Тоби. Шея у Милсона была бледная и тощая, уши торчком. От брезгливости в желудке опять забурчало. Щелканье клавиш прекратилось, и Тоби поспешил отвернуться к окну, а когда снова обернулся, Милсон уже развернулся на стуле, а потом многозначительно произнес:
— Седьмой час, сэр.