Алистер посмотрел на косметолога Анжелу: с белым как полотно лицом, скорчившись на диване, она невидящими глазами смотрела на экран телевизора, где шла какая-то веселая романтическая комедия с неразберихой, поисками решения и счастливым финалом, но вряд ли понимала хоть что-то. Ничего удивительного. Это она обнаружила тело; это ее пронзительные крики в коридорах, по которым она бежала, разрушили компанейский настрой вечера и распахнули для них дверь в ужас.
Рядом с ней сидит Джози, надежная, по-матерински заботливая. Каким-то образом только ей удалось успокоить девушку, и теперь Анжела впадала в панику, если не видела ее рядом. Странные события создают причудливые союзы. На Джози, чьи тонкие, песочного цвета волосы теперь обрели форму и легко касались щек, а незаметный макияж подчеркивал черты лица, было длинное бесформенное одеяние, купленное, судя по его виду, во время путешествия по Индонезии или Малайзии. Марго воротила бы от него нос, подумал Алистер, но, по его мнению, Джози оно шло, что вряд ли возможно с другими нарядами, что для нее подобрали. Оно не подходило фигуре. Этот балахон не подходил ни к цвету лица, ни к фигуре, но зато подходил к самой сути этой женщины. Она выглядела в нем почти красавицей: нет, не привлекательной, не нежной, не изящной — ни в коем случае не изящной! — но сильной и опытной, домашней и терпеливой. В общем, монументальной. Может, именно это и успокоило Анжелу, помогло ей перестать кричать, позволило закрыть глаза и лишь негромко всхлипывать на ее широком плече. Может, именно эта потребность защитить сделала болтливую Джози молчаливой.
Белинда сидела в углу рядом с Уильямом, бледная как смерть. Не спасал даже макияж. Симпатичные темные кудряшки спутались, и, похлопывая его по руке своей маленькой ладошкой, что-то негромко говорила, подавшись к нему, загораживая собой от остальных. И каким-то образом последние полчаса ей удавалось убедить его сохранять спокойствие. Будучи такой маленькой, нервной, Белинда, похоже, умела при необходимости собраться и держать себя в руках. Господи, пусть самообладание ей не откажет и сейчас!
Пока про истерику Уильяма никто не знал. Он сдержал обещание ничего не рассказывать про Лорел Мун, даже после того как обнаружили тело Марго, когда единственное, что удержало его на ногах — это была крепкая рука Алистера, стиснувшая его ладонь, а сдержать вопли не позволил свирепый шепот все того же Алистера. Похоже, он до сих пор ничего не сказал даже Белинде: она ни к кому не проявляла особого внимания. Это, конечно, удивительно. Возможно, он просто очень напуган. Если бы он знал о втором письме… если бы Джози проговорилась, или Эдвина, или Конрад.
Хоть бы полиция поскорее закончила с Верити Бердвуд, чтобы он сам смог с ними поговорить. Может, тогда получится разобраться во всем быстро. Если Уильям сломается раньше — к примеру, начнет выдвигать дикие обвинения…
Алистер увидел, как Уильям поднял взгляд на свою собеседницу и даже слабо улыбнулся. "Молодец, Белинда!" — мысленно подбодрил ее Алистер. Она поймала его ободряющий взгляд и слегка покраснела от удовольствия, улыбнувшись в ответ. И выглядела Белинда очень хорошенькой. Вероятно, это помогает. Уильяма никак нельзя назвать нечувствительным к женским чарам. Достаточно вспомнить, как он пал к ногам Марго, а та буквально пожирала его заживо. Белинда — совсем другое дело.
Алистер почувствовал, как ему на плечо легла чья-то рука, и, рывком повернувшись, увидел склонившееся к нему загорелое лицо Конрада. Алистер нахмурился: его способность передвигаться абсолютно бесшумно обескураживала. Всего несколько секунд назад Конрад стоял возле стены в дальней части гостиной.
— Надо бы выбраться отсюда, старик. Это невыносимо, — пробормотал Конрад и зевнул, обнажив белоснежные зубы.
— Ничем не могу помочь, — холодно ответил Алистер. — Ситуация никому из нас не нравится, но полиция велела всем держаться вместе.
Что в этом человеке заставляет его сжиматься изнутри? Конрад словно какое-то чужеродное существо, от которого плоть Алистера всякий раз пытается инстинктивно отпрянуть. Впрочем, в каком-то смысле так оно и есть: холоден, как рептилия, несмотря на неприкрытую чувственность лица и манер. Конрад был любовником бедной Марго, но не проявил никаких эмоций, даже когда увидел ее мертвое тело! Лишь посмотрел непроницаемыми бледно-голубыми глазами, повернулся и растворился в коридоре, не обращая внимания на крики и истерику, хладнокровный, равнодушный, заинтересованный лишь в том, чтобы отгородиться от неприятного зрелища.