— С ними все нормально? — вновь вернул ее к реальности голос Эдвины.
Нужно что-то делать. Берди медленно выпрямилась. Подсвечник мертвым грузом оттягивал ей руку, и она поставила его на кофейный столик.
— Думаю, да. Зависит от того, что они выпили. Кожа вроде не липкая и пульс нормальный. Просто отрубились. Что бы это ни было, явно что-то сильнодействующее. — Берди заставила себя посмотреть на неподвижную фигуру на кровати. — Вы дали им какие-то таблетки, Хелен?
Хелен удивленно посмотрела на нее, но ничего не ответила.
— Сколько таблеток вы им дали? — повысила голос Берди. — Сколько?
Берди, поняв, что близка к истерике, что голос ее дрожит, крепко стиснула руки. Нужно успокоиться.
Хелен помотала головой, словно хотела избавиться от тяжелых мыслей, сосредоточенно наморщила лоб и, наконец, произнесла:
— Я не давала им никаких таблеток, вообще ничего… Они выпили кофе, предлагали и мне, но я отказалась. А через некоторое время сказали, что очень устали, и оба заснули. Вот и все. Потом погас свет.
— Хелен, вы покидали комнату? — спросила Эдвина, к которой вернулись ее решительность и властность.
— Нет.
— Но дверь была открыта.
Хелен пожала плечами.
— Может быть. Не знаю. Я никуда не выходила. По крайней мере, думаю, что не выходила, нет.
Желудок у Берди неприятно подскочил. Она подошла к Эдвине и пробормотала:
— Нам нужна помощь. Моя комната рядом. Давайте отведем ее туда и запрем дверь на замок.
Эдвина кивнула и, повернувшись к Хелен, сказала спокойно, но твердо:
— Вам нужно отдохнуть. Пойдемте в соседнюю комнату, там вы сможете прилечь. Мы не сможем унести отсюда этих мужчин, они слишком тяжелые.
Берди уверенно протянула руку, и Хелен послушно встала, пошатнулась, и Эдвина успела схватить ее за руку.
— Совсем забыла, — ахнула Хелен, опершись на ее плечо. — Моя лодыжка.
Даже при свете свечи на белой коже был заметен огромный кровоподтек. Эдвина и Берди переглянулись, лихорадочно соображая, затем Эдвина обняла Хелен за тонкую талию и буднично произнесла:
— Я помогу. Осторожно, мы не будем торопиться.
Они медленно, с огромным трудом вышли из комнаты, но когда оказались на галерее, вспыхнул свет. Берди заморгала, глаза наполнились слезами. Восхитительный свет! Пока было темно, Берди не осознавала по-настоящему, насколько подавляет тьма. Послышалось жужжание кондиционера, и зловещая тишина отступила. Слава богу! Вокруг снова разливалось тепло, а в них самих — жизнь. Берди это ощущала кожей. Бросившись вперед, она распахнула дверь в "Джульетту" и отошла в сторону, пропуская Эдвину и Хелен.
Эдвина то ли довела, то ли дотащила спутницу до кровати и мягко усадила.
— Мы скоро вернемся, Хелен, а вы пока отдохните.
Она развернулась, намереваясь уйти, но у нее за спиной стояла Берди, все еще с подсвечником в руке. Внимательно посмотрев на сидевшую на кровати Хелен, она негромко спросила:
— Ваше настоящее имя — Лорел Мун, да?
Хелен уставилась на нее, приоткрыв пересохший рот, словно испытывала жажду, и покачнулась.
— Бросьте вы, — пробормотала Эдвина, но Берди должна была знать, поэтому настойчиво повторила:
— Вы Лорел Мун. Верно?
Хелен опустила голову и вздохнула, закрыла лицо ладонями. Сильные, мучительные всхлипы сотрясли ее тело.
Берди и Эдвина попятились к двери, вышли из комнаты и заперли на замок.
— Вы хотите сказать, ее никто не охранял? — Большое лицо Джози побелело. — Она же могла всех нас поубивать!
Белинда что-то пробормотала, и Алистер потрепал ее по руке.
— Ну так не убила же! — рявкнула Бетти Хиндер, вытирая испачканные смазкой руки о подол черного платья, а когда сообразила, что делает, с отвращением фыркнула. — Этот Тедди Сильвер! Когда увижу его в следующий раз, скажу все, что о нем думаю. Ему платят деньги за обслуживание этого генератора, а не за то, чтобы просто на него смотрел.
— Может, в этом квартале он еще не приходил, — рассеянно предположил Алистер, продолжая похлопывать Белинду по руке, и, судя по наморщенному лбу, полностью погруженный в свои мысли.
— Ой, да прямо! Ваш Уильям только вчера мне сказал. Я специально спросила, потому что дождь. Приходил и денежки взял, а теперь посмотрите! Мы чуть не остались в темноте. Что бы вы делали, если бы не я, а?
— Не знаю, Бетти. — Морщины на лбу Алистера сделались еще глубже.
Она снова фыркнула, но тут же поморщилась, тряхнув ногой, и пожаловалась:
— И еще резиновые сапоги протекают. Ноги промокли, а я сразу и не заметила, когда переобувалась в туфли.