– Правда, – отвечал муж, мы с Менгденом уже об этом говорили…
На этом и порешили. Сестре не сказали ни слова.
Только три месяца спустя получена была с Йерских островов телеграмма, извещающая о внезапной кончине графа Д. Я. Толстого. Итак, он был еще жив, когда зять мой видел в Туле его печальный облик…"
БЕЛАЯ ЖЕНЩИНА
В Гарце, близ небольшого городка Бланкенберга, приютившегося у подошвы Бланкенштейна, расположен старинный замок, принадлежащий герцогам Брауншвейгским. Трудно представить себе более очаровательную и романтичную местность. От самых стен замка террасами спускается старинный вековой парк. Глубоко внизу чернеет серенький, скученный городок. Прямо перед окнами замка, среди холмов, тянется ряд скал, носящих название Чертовой стены. Справа и слева замок окружен глухим лесом.
Вилльям Уоттс, один из пионеров спиритуализма в Англии, много лет тому назад посетил этот замок и видел в нем портрет знаменитой "Белой женщины", призрак которой появляется время от времени в этом и во многих других замках Германии, причем появление его предвещает обычно смерть какого-то ^ известного человека.
В V томе "Театра Европы" Мериан рассказывает, что в 1652 и 1653 годах белая женщина часто являлась в берлинском замке; нередко видали ее и в Карлсруэ. Что касается последнего, то существуют два рассказа о том, как одна придворная дама, прогуливаясь в сумерки по саду карлсруйского замка со своим мужем и нисколько не думая о белой женщине, вдруг увидала ее на дорожке возле себя и так ясно, что смогла даже разглядеть ее лицо. Сильно испугавшись, она перебежала на другую сторону, а привидение исчезло. Муж этой дамы привидения не видал, но заметил смертельную бледность жены и то, что пульс ее бился лихорадочно. Вскоре после этого умер один из членов семьи этой дамы.
Затем в галерее карлсруйского же дворца один из придворных видел, как эта женщина шла к нему навстречу. В первую минуту он принял видение за желавшую подшутить над ним придворную даму и попробовал схватить его, но оно мгновенно исчезло.
Прошло уже более четырехсот лет с тех пор, как она появилась в первый раз в нейгаузском замке и первое время показывалась там очень часто. Не раз видели, и притом в самый полдень, как она выглядывала из окна верхней, необитаемой башни. Появлялась она обычно в белой одежде с вдовьим покрывалом с большими бантами на голове, была высокого роста и с добрым выражением красивого лица.
Известны только два появления, во время которых она говорила.
Одна из придворных дам вошла в свою уборную для примерки платья и спросила у горничной, который час. В это время из-за ширм вышла белая женщина и ответила: "Десять часов, милостивая государыня". Дама, конечно, очень испугалась, а через несколько недель заболела и вскоре умерла.
Слова, сказанные привидением в другой раз, имели более глубокое значение. Это было в Берлине, в декабре 1628 года.
Явившись, белая женщина произнесла по-латыни: "Veni, judica vivos et mortus; judicium mihi adhuc superest", то есть: "Приди, суди живых и мертвых – мне еще предстоит суд".
Из многочисленных появлений белой женщины одно было особенно интересным. В нейгаузском замке существовал старинный обычай угощать в великий четверг всех приходящих бедных сладкой кашей, приготовляемой из овощей и меда, а также поить пивом и давать каждому по семь кренделей. Когда в Тридцатилетнюю войну шведы, завладев городом и замком, этого обычая не выполнили, в замке началась такая суматоха, шум и гвалт по ночам, что не было никакой возможности там оставаться. Часовым являлись разные страшные привидения, невидимая сила повергала их на землю, стаскивала офицеров с их кроватей. Несмотря ни на какие розыски, явления продолжались, пока шведский комендант по совету одного из нейгаузских жителей не исполнил древнего обычая и не накормил бедных сладкой кашей; только тогда все успокоилось.
Долго и напрасно трудились над разгадкой, кем было это таинственное существо, пока иезуит Болдуин не извлек из многих старинных бумаг и актов следующую весьма вероятную историю.
Между портретами рода Розенбергов нашли один, очень сходный с белой женщиной. Это портрет Перхты или Берты фон Розенберг. Она изображена на нем одетой по моде того времени, вся в белом. Родилась она между 1420 и 1430 годами. Отец ее, Ульрих II фон Розенберг, был обербургграфом Богемии и, по воле папы, главным предводителем католических войск против гуситов, а мать – Катерина Бартенберг, умершая в 1436 Году. Берта в 1449 году вступила в брак с Иоанном фон Лихтенштейном, богатым и знатным бароном Штейерморкским, но была с ним очень несчастлива, так что вынуждена была искать у своих родственников защиты от различных оскорблений и притеснений развратного мужа, после смерти которого она жила вместе со своим братом Генрихом IV Розенбергом, вступившим в управление Богемией в 1451 году и умершим без наследников в 1457 г. Берта до самой смерти своей не могла примириться с памятью мужа и перешла в иной мир непримиренной.
После смерти брата Берта жила в Нейгаузе и построила тамошний замок, стоивший огромных трудов ее подданным. Поощряя их труды, она обещала им сверх честной расплаты деньгами по окончании постройки угостить работников и их семьи сладкой кашей, что и было ею исполнено. Во время великолепного пира, заданного ею всем окрестным крестьянам, она, желая увековечить память об их усердии, установила ежегодное в этот день угощение бедных. Впоследствии ее наследники перенесли его на великий четверг.
В точности неизвестно, когда умерла Берта, но полагают, что в конце пятнадцатого столетия. Портреты ее сохранились во многих замках в Богемии, и на всех она изображена в белом вдовьем платье с покрывалом на голове. Изображение это очень напоминает белую женщину.
Она появляется во всех замках, где живут ее потомки, и всегда ее появление предвещает или чью-нибудь смерть, или какое-нибудь несчастье.
ПРИЗРАК ЖЕЛТОГО МАЛЬЧИКА
В Кнебворте, родовом поместье лорда Литтона, есть комната, называемая "комнатой желтого мальчика". Рассказывают, что лорд Кастльри (о котором упомянуто у Байрона) был однажды в гостях у отца покойного лорда Литтона. Ему отвели комнату "желтого мальчика", ни о чем его не предупредив. На следующее утро лорд Кастльри рассказал м-ру Бульверу, что был разбужен ночью самым неприятным и поразительным образом.
– Я чувствовал себя очень усталым, – сказал лорд, – и скоро заснул. Не знаю, что разбудило меня, – я посмотрел по направлению камина и увидел, что там сидела, повернувшись ко мне спиной, как будто фигура мальчика с длинными желтоватыми волосами. Когда я на него взглянул, мальчик встал, направился ко мне и, отдернув одной рукой занавес в ногах моей постели, пальцами другой руки провел два или три раза себе по горлу. Я видел его так ясно, как вижу теперь вас, – прибавил лорд.
– Вы, должно быть, видели это во сне, – сказал Бульвер.
– Нет, я совершенно проснулся в то время.
М-р Бульвер не счел нужным сообщить лорду Кастльри, что "желтый мальчик" всегда появлялся людям, которым было предназначено умереть насильственной смертью, и что при этом он всегда указывал на род этой смерти.
Поэтому лорд узнал о том, как он умрет, только в тот момент, когда ему отрубили голову.
ЯВЛЕНИЕ ПРИЗРАКА РЫЦАРЯ
В "Русском Архиве", журнале конца XIX в., печатался очень интересный дневник В. А. Муханова, в котором рассказывается о явлении призрака. Случай этот произошел в одной из западных губерний в имении, некогда принадлежавшем князю Зубову, с графом Сухтелен, женатым на графине Зубовой, племяннице владельца имения.
Однажды граф Сухтелен стоял со своей бригадой недалеко от этого поместья, куда должен был съездить по делам службы. На второй или третий день после приезда он пожелал, чтобы ему построили недалеко от дома беседку или павильон, где он мог бы находить убежище от дневного зноя. Начали работать, и на другой день управляющий пришел сказать графу Сухтелену, что рано утром на том месте, где строится павильон, нашли скелет рыцаря, покрытого боевыми доспехами и броней. Сняв со скелета все металлические принадлежности, Сухтелен велел положить его в гроб и в присутствии священника с молитвой опустить в землю на кладбище. Вечером граф рассматривал доспехи, рылся в книгах и пытался определить, к какому веку принадлежал воин-мертвец. Настало время сна. Оставив доспехи и книги, он лег в постель, отпустил слугу и погасил свечу. При тихом мерцании месяца, свет которого проникал в комнату, граф вскоре увидел приближающегося к нему рыцаря. Он вздрогнул и позвонил; вошел слуга со свечой, и рыцарь исчез. Через несколько минут огонь был опять погашен. Призрак снова явился, наклонился к Сухтелену и, прикоснувшись ледяными устами к губам его, снова исчез. Вероятно, он приходил благодарить за молитву. Граф рассказывал об этом событии, добавляя, что никогда раньше чувство страха не владело им в такой степени, как в эту ужасную ночь.