Странные вещи начинали происходить тогда, когда циклы приближались к высшей точке развития, и сегодняшний день подтверждал эту истину. Прибыл еще один незнакомый посетитель, на этот раз не из белой плиты, очевидно, закрытой теперь навсегда, а из леса — только каким образом и откуда именно он пришел? По всей вероятности, сначала кот, а теперь и этот человек каким-то образом умудрились пройти мимо стража, а значит, совершили невозможное.
Морда Ферокса исказилась: снова он ощутил покалывание, исходящее от камней, правда, как и в случае с ботаником, на этот раз только след их силы. В обычных обстоятельствах Ферокс вел себя крайне уверенно, но теперь почувствовал беспокойство. Угроза казалась нематериальной — человек был чахлого телосложения, шел заплетающейся походкой, — но ощущалось в нем что-то еще.
Человек-горностай опустил копье. Если незваный гость станет угрожать, он справится с ним голыми руками, а пока что лучше не пугать чужака. Порой спасители приходят в самых неожиданных обличьях.
Когда взгляд человека упал на него, надежды Ферокса рассеялись, а волнение стало парадоксальным образом нарастать.
Человек не отступил и даже не поморщился. Он только остановился, распростер руки и улыбнулся.
Давняя история
После вступления на престол новой королевы сэр Роберт Оксенбридж потерял должность констебля Тауэра. Прошло тринадцать лет, и теперь его жизнь больше напоминала будни сэра Генри Грассала: Оксенбридж выращивал фруктовые деревья и придумывал игры для собственных внуков. От старого друга не приходило никаких вестей; на все письма за Грассала отвечал секретарь. Писал он, что дети полностью раскрыли свой потенциал и старания Оксенбриджа навсегда останутся в веках. Он мог бы отнестись к таким безликим ответам с большей настороженностью, если бы взор не затуманивали воспоминания о спасенных детях, которые всегда служили ему отрадой на фоне мрачной памяти о битвах и кровавых бойнях.
И вот однажды осенним вечером Оксенбридж получил письмо из Лондона, пересланное его преемником. Тот сообщил, что послание было доставлено в Тауэр такой странной птицей, какой хранитель местных воронов еще никогда не видывал. Восковая печать на маленьком свитке оказалась нетронутой. Старик развернул свиток. Суть послания была предельно ясна:
Мы попали в ловушку в Ротервирдской долине. Ваш друг давно скончался, а его подопечных заставили творить чернейшие дела. Вам нужно собрать отряд доверенных людей, привыкших к ужасам жизни. Я умоляю Вас о помощи.
Давно скончался… Правда медленно проникала в его сознание. Фальшивый Грассал, он же подставной секретарь, обладал тонким стилем письма. Во всем происходящем ощущалось нечто дьявольское. Неужели Мария Тюдор в конечном счете оказалась права? Оксенбридж вспомнил холодное лицо Мастера Малиса и слова, произнесенные дворцовым стражником много лет назад: «Эдемскому саду хватило и одного змия». Рыцарское достоинство, память о старой дружбе и любопытство заставили его действовать. Оксенбридж решил собрать отряд старых товарищей-холостяков. Больше не будет сирот на его совести.
Он стремительно направился в холл, сам не замечая, как его походка приобретает былую энергичность. Вынув из ножен меч, он принялся счищать с него ржавчину.
Май
1. Майская ярмарка
Нельзя дважды войти в одну реку.
Ранним майским утром гладь воды не нарушалась ни единым дуновением ветра, и ни одна туча не скользила тенью по ее поверхности. Куда-то бесследно исчез бурлящий поток Гонок Весеннего Равноденствия; Ротер нес свои воды, гладкий, как стекло. В такое утро следует нараспашку открывать окна и глубоко вдыхать весеннюю свежесть; пришел день майской ярмарки.
У каждого семейства в городе остались только две заботы: подготовка к пикнику и наряды. Некоторые придавали огромное значение внешнему убранству (плетеные корзины, до блеска отполированное столовое серебро, крахмальные салфетки и хрусталь); другие совершенно не беспокоились о сервировке, прекрасно обходясь одноразовым пластиком и бумажными салфетками. Но в том, что касалось нарядов, все участники придерживались единого мнения: повседневная одежда не подходит для открытия летнего сезона. Все платья, пиджаки и куртки отличались экстравагантностью кроя и цвета.