Стоило немного поплавать, и вода перестала казаться ледяной. Водоросли не задевали ног, и дно было усеяно мелкой, приятной на ощупь галькой. Облонг никогда не делал ничего подобного и теперь ощутил прилив энергии.
— Дамы вперед, а глаза — в сторону! — прокричал над его плечом Джонс, когда мисс Тримбл подплыла к берегу.
Грегориус пошел следом, и Облонг заметил уродливый зигзагообразный шрам, который шел от его левого плеча до самого копчика и был белым, как все старые ранения. Джонс бросил Облонгу полотенце и нечто среднее между кимоно дзюдоиста и домашним халатом.
Здесь, за Айленд Филдом, они с Тримбл разбили примитивный лагерь — с подстилками вместо палаток, простой решеткой для гриля и сковородкой. Джонс зажег огонь, не используя спички.
— Вот как разжигает костер истинный джентльмен, — провозгласил он. — Кремень, кусок обугленного хлопка, в который помещаем сухую шерсть в качестве трута, и огниво. — Он поднял вверх напоминающее кастет кольцо в форме буквы «С».
— Кремень бьет по железной поверхности и за счет трения нагревается. Лучше всего подходит высокоуглеродистая сталь, а вот нержавейка вообще не работает, — добавила Тримбл. — Да, мистер Облонг, я тоже ходила в школу. Единственный неандерталец у нас — Джонс.
Только Тримбл и Горэмбьюри продолжали называть его мистером Облонгом. Джонс готовил простую еду, и его разговоры были такими же простыми. Он пояснял, почему всегда нужно спать на южном склоне, и рассказывал об ориентировании по звездам. Мисс Тримбл сделала вывод, что Джонс когда-то вел кочевую жизнь.
Внимание Облонга рассеивалось до тех пор, пока внезапно не оживился Грегориус:
— Мисс Тримбл, один час до полуночи — нам пора на хулиганскую лекцию. Облонга тоже нужно прихватить.
Он безумно хихикал, но так и не дал ни единой подсказки, пока компания шла через Айленд Филд к окружавшим их лугам. По ногам идущих стелился туман, но над головой ярко горели целые россыпи звезд. Впереди проступили мрачные тени — мегалиты. В середине каменного круга у треноги стояла закутанная в шарф фигура — это был Визи Болито, школьный астроном, который наконец-то покинул обсерваторию Южной башни.
Он рассказывал о древних народах, которые возводили такие сооружения, об их познаниях в астрономии и инженерных навыках. Говорил об их таинственных священниках и смене времен года, и Облонг наконец понял, в чем заключалось хулиганство. Лекция Болито состояла из подлинной, чистейшей воды истории. Он рассказывал о других таких же кругах камней, таившихся в Ротервирдском Западном лесу, пояснял, что в центре каждого круга стоял камень и что все эти круги указывали в одну и ту же точку звездного неба. Он утверждал, что все окрестные мегалиты, в отличие от подобных сооружений Англии, были настроены не на солнцестояние, а на день середины лета.
— А одежду они носили? — поинтересовалась мисс Тримбл.
— Зимой ходили в волчьих шкурах, — ответил Болито, ничего не сказав о летних нарядах.
Мисс Тримбл просияла.
Облонг решил, что пришло время задать более предметный вопрос. Он проследил за линией неровных камней, указывавших в небо.
— Полагаю, там — Полярная звезда?
— Нет, в этой точке вообще нет никакой звезды. Почему они считали важным этот отрезок пустого пространства — тайна, затерянная в веках.
Рассказ Болито длился почти час. Закончив, он собрал телескоп, пожал всем руки и отправился обратно в город.
— Тайный ход ведет через лодочный ангар, — шепнул он Облонгу перед уходом.
Трое слушателей вернулись обратно к лагерю, где Джонс вручил Облонгу подстилку и улегся на приличествующем расстоянии от мисс Тримбл.
Много позже мисс Тримбл завернулась в свое одеяло и придвинулась к Облонгу.
— Вам не холодно? — прошептала она.
— Не очень, благодарю, — ответил Облонг.
— У меня замерзли пальцы ног, — сказала мисс Тримбл, приподнявшись на локтях, отчего перед ним на секунду мелькнул ее великолепный бюст.
«Странно, что у нее замерзли только пальцы», — подумал Облонг.
Мисс Тримбл убрала со щеки прядь льняных волос. Сейчас она была как никогда похожа на женщину викингов, и совсем не из тех, что сидели по домам.
— Знаете, в чем вся беда: Джонс всегда такой дружелюбный, но никогда ничего по-настоящему не предпринимает. Кажется, он меня боится. — И в этот момент, к изумлению Облонга, Тримбл склонилась над ним и поцеловала его в щеку. — Мне нравятся долговязые мужчины, — прошептала она.