Солт с легкостью устоял перед соблазном испытать белую плиту. Лост Акр остался в прошлом; сейчас его волновали самые основные потребности базового характера — в частности, утоление голода и жажды.
Пошатываясь, он побрел обратно на ярмарку, и тут сзади его окликнул знакомый голос.
— Я искренне верю, что вам все удалось, — произнесла Орелия.
— Природа сама все сделала, — ответил он, а потом понял, что она, судя по всему, прошла через белую плиту, а значит, Лост Акр был спасен.
— Хотите знать, что случилось с сэром Вероналом?
— Не сейчас.
И они вместе отправились на ярмарку.
На закате все принялись рассказывать друг другу свои истории. Братья Полк отнеслись к трагической судьбе своих пузырей по-философски. Не вдаваясь в подробности, Солт с Орелией объяснили, что миссия прошла успешно, и во многом благодаря предоставленному транспорту. Они добавили, что сэр Веронал погиб, получив то, что заслужил, злоупотребляя точкой перехода. Они оприходовали все, что осталось от внушительных запасов Полков.
Настроение омрачил только между делом заданный вопрос Берта:
— А кто-нибудь слышал о Ференсене? Он говорил, что отправится в Акр и, может быть, обратно не вернется.
— Не переживай, — ответил Борис, — Ференсены всегда возвращаются.
Ференсен стоял посреди замерзшего, припорошенного снегом озера. Он уже какое-то время знал, что за ним идут, но только здесь вышел из укрытия. На краю ледяной глади он уловил какое-то движение, но слишком поздно понял, что преследователем был паук Морвал, который уже плел паутину, заманивая его в свои сети. Изрезанное бороздами трещин небо, очевидно, собиралось упасть. Ференсен пробежал по кромке, но липкие нити были повсюду. «Что ж, лучше сразиться с ним на открытом пространстве», — решил он.
Долго ждать не пришлось. Существо вырвалось из зарослей деревьев и бросилось прямо на него. Ференсен встал в стойку и выставил вперед свое самодельное копье. Паук нарезал круги, плюясь ядом и выискивая брешь в его обороне. Тонкая нитка вязкой паутины подцепила лезвие. Чем энергичнее Ференсен тряс оружием, тем больше оно запутывалось. Паук притягивал копье к себе до тех пор, пока Ференсену не осталось ничего другого, кроме как отпустить его. Вторая нитка обмоталась вокруг его колена — Ференсен поскользнулся и упал.
И вдруг в это самое время что-то изменилось в небе: все трещины исчезли, и оно приобрело ярко-синий оттенок. Порыв теплого воздуха обдал Ференсена, как благословение, и какое-то мгновение он наблюдал за тем, как на горизонте сверкнула звезда, возможно, предвещая рассвет. Раздался оглушительный раскат грома: сначала одна протяжная музыкальная нота, а затем череда громких хлопков. Лед растрескался, как серовато-белая мозаика, и снег начал быстро таять.
Но думать о спасении Лост Акра было некогда: Ференсен оказался на большой льдине наедине с пауком, чье мощное тело нарушало баланс плота, и вода перехлестывала через края. Обновленное солнце вновь закатилось. Лишившись его тепла, Ференсен почувствовал себя страшно уязвимым.
Паук же теперь боролся за жизнь, он бросал нити к соседним льдинам, пытаясь вернуть равновесие, но его вес был слишком велик, а льдина, на которой растаял весь снег, сделалась слишком скользкой. Падая в воду, паук зацепился последней ниткой паутины за лодыжку Ференсена, увлекая его за собой.
«Слишком темно, слишком холодно, я слишком устал». Ференсен упал в воду, но понял, что здесь обрел контроль над своими движениями. Он отцепил паутину, и круглое безжизненное тело паука погрузилось в бездну. Сам же Ференсен чудесным образом не испытывал никакого недостатка в воздухе. Он плыл, чувствуя, как вода обволакивает его со всех сторон, как в зависимости от глубины меняется ее температура. Он плыл сквозь водоросли и огибал валуны. Тьма рассеивалась по мере того, как таял лед, который трескался под ярким солнцем. Вода не стояла на месте, а слабым течением бежала вдоль каменистого дна.
Стали появляться отрывочные воспоминания, вызванные этой странной перестройкой его существа. На какое-то мгновение сквозь плавучие сады проглянуло широкое небо, которое изгибалось и покрывалось рябью в такт движениям его тела, — а с этим вернулся фрагмент давно ушедшего прошлого. Потом еще один, и вновь заявила о себе человеческая половина его личности. Он увидел себя подвешенным в клетке с прозрачным кувшином, в котором двигалось какое-то змееобразное существо, извивающееся, блестящее и черное, как лакричная конфета: к нему вернулась память об агонии трансформации. Элевсинцы несли его все еще в человеческом облике через Лост Акр в сетке, всю дорогу выкрикивая: «И что нам теперь делать со скользким Сиром?»