«Какой еще тайны?» — думал слегка пристыженный Облонг, медленно шагая домой.
Горэмбьюри принял его приглашение, но формальный постскриптум подчеркивал, что его главная обязанность — служить Городскому совету.
— Леопард заново находит свои пятна, — выразился Билл Ферди.
Аггс также дала свое согласие.
Берт Полк отказался по семейным обстоятельствам.
И только Валорхенд ничего не ответила, подтверждая то, что Ференсен и так уже подозревал. Облонг сообщил, что последние две недели ее классы вели другие учителя по личной просьбе Валорхенд. В день середины лета Ромбус Смит нашел в своем почтовом ящике записку, в которой сообщалось, что Валорхенд вернется к своим обязанностям в следующем семестре.
В день вечеринки погода испортилась, и с запада, к большому облегчению фермеров и городских садоводов, пришли ливни. Брезент, укрывавший гостей Ференсена в кузове пивной повозки Ферди, не устоял перед ними, в отличие от тех, кто сидел под ним.
Фангин надел белые брюки, синюю жилетку и соломенное канотье, которое больше подходило для прогулки в гондоле, чем для пикника. Аггс, которая обозвала всю компанию «бродягами в чужих обносках», взирала на нее с таким видом, будто ничего другого и не ожидала. Горэмбьюри нарядился как на прием в муниципалитете. Облонг надел твидовый костюм в елочку, который показался Орелии на удивление удачным и хорошо сидевшим на его долговязой фигуре. Сама она была одета в черную юбку клеш с кантом из стекляруса и белую рубашку; ее сережки напомнили Облонгу кольца для занавесок; ее волосы цвета воронова крыла были зачесаны назад и схвачены лентой. Орелия с Аггс могли бы поспорить за место в павильоне гадалки. На Солте, как и подобает Зеленому Человеку, был зеленый твидовый пиджак и (что для него совершенно не характерно) чистые брюки. Джонс вырядился в спортивные штаны, футболку для бега и куртку атлетической команды Ротервирдской школы. Борис был в своем обычном амплуа, и Билл Ферди тоже оделся по-старому, чтобы не привлекать излишнее внимание.
Когда они уже подъезжали к ферме Ферди, погода смилостивилась, вышло солнце, и брезент убрали. Притихшая было в темноте компания снова ожила.
Аггс начала оттаивать.
— Расскажите о цветах, мистер Солт, — попросила она. — Мне так нравятся их названия.
Солт послушался и, опасно свесившись с пивной повозки, стал показывать ей:
— Это — мытник, вот герань, чистотел большой, лопух обыкновенный, черноголовка, чихотная трава, фиолетовая плакун-трава… — И ни одного латинского названия.
Билл Ферди провел их мимо своего дома к башне Ференсена. Сам Ференсен появился на пороге с распростертыми объятиями, готовый к приветствиям. На нем был костюм елизаветинской эпохи, кружевной воротник и бархатные туфли с пряжками — тут бы и рассмеяться, но костюм каким-то образом прекрасно подходил всему мероприятию. Орелия тут же догадалась, что это его настоящая одежда, скроенная по личной мерке и по моде того времени.
Все, кроме Фангина, вручили свои скромные подарки. Бывший учитель спрятал свою коробку за спину и до поры до времени отказывался отвечать на расспросы. Никто не интересовался поджившими ранами на лице и руках Ференсена.
Обменявшись рукопожатиями со знакомыми и более длинными приветствиями с Фангином и Аггс, Ференсен провел гостей в свой лесной лабиринт. Подвесные мосты качались у них под ногами. Фонтаны то появлялись, то исчезали в разных местах. Решетки сходились и расходились в сложных конструкциях.
«Отражает разум самого Ференсена, — подумала Орелия, — деятельный, но сложный, и с тягой к прекрасному». Она решила, что у старика должна найтись для них задачка. Тем временем он их только подготавливал. По дороге Орелия вкратце рассказала Фангину все, что компания узнала в Эскатчен Плейс.
Он ответил с неожиданной для него вдумчивостью:
— Там должно быть что-то еще. Что-то выдающееся.
Орелия первой достигла узкого арочного входа в сердце лабиринта. За порогом она обнаружила сидящего на деревянном стуле гостя, о котором все забыли: это был Мармион Финч, наряд которого объединял детали костюма с ярмарки летнего солнцестояния и той одежды, что была на нем в ночь пожара. Он выглядел как главарь разбойничьей банды, решивший уйти на покой.
— А вот и корона для победителя, — произнес герольд, водружая на голову Орелии лавровый венок.
Он спросил о том, как умер сэр Веронал. Она все ему рассказала; Финч умел включать обаяние, когда ему это было на руку.