Сколько проходит времени я не знаю. Сижу в своей палатке и просто смотрю в одну точку. С тех пор как встретил ее, не живу, скорее существую. И она оживала, когда приходила к нам.
Из моих мыслей меня вырывает требовательный голос:
- Сколько еще ты будешь держать ее взаперти?
- А сколько прошло времени? - спрашиваю без эмоций.
- Два дня.
Встаю и бреду за ним. Заходим в одну из больших палаток, которая по размеру наверно не уступает просторной комнате. Квадратов, этак двенадцать. Окидываю внутреннее помещение взглядом и замечаю ее сидящей в просторной клетке. Сюда мы сажаем наших пленников. Мы не простые кочевники и грешим черными делишками.
Я подхожу к клетке и смотрю на нее сквозь прутья. Она сидим на полу, приобнимая коленки. Безжизненные глаза глядят куда-то в одну точку. Открываю клетку и трогаю ее за плечо, но она не реагирует.
- Она такая уже несколько дней. Ни ест, ни пьет. Кричала, визжала, а как в клетку попала сразу усмирила. Признаков жизни вообще не подает.
Перевожу на нее взгляд и пытаюсь хоть какие-то эмоции прочесть, но их нет. Просто кукла. Ну что ж. Значит и обращаться с тобой будем соответственно.
- Вылезла! - зло бросил ей в лицо и она ожила. Вылезла и послушно отошла в сторону, которую ей указал. Противоположную от входа. - Раздевайся. - жестче бросил ей прямо в глаза. На моем лице ни грамма эмоций, ни грамма жалости. Я не буду в тобой цацкаться.
Она смотрит мне прямо в глаза и начинает расстегивать пуговицы блузки. Это в первый раз, когда пришла ко мне на встречу в рубашке. Наверно был какой-то знаменательный день.
«Может быть роспись?» - у меня зубы сводит только от одной этой мысли. Внутри всё бушует. А она послушно расстегивает одну пуговицу за другой. Нет ни стыда, ни смущенности. Вот, значит ты какая, да? Обманула меня. Прикинулась белой и пушистой, а сама не гнушается раздеваться не только передо мной, но и перед совершенно незнакомым мужиком. Половина пуговиц расстегнута, а меня уже передергивает. Не могу на нее смотреть без омерзения. В голове мелькает мысль уйти. Оставить ее с ним. Пускай развлекает его, раз ей совершенно плевать перед кем раздеваться.
Ее руки дрогнули. И я вновь навострил на нее свой взгляд. Она мельком стрельнула испуганными глазами на незнакомого мужика, но послушно продолжила расстегивать пуговицы.
- Выйди. - всё тем же тоном, произнес, выпроваживая лишнего зрителя.
Он оставляет на стуле платье, специально подготовленное для нее и выходит. Лишь хмыкнув.
Наконец она скидывает с себя рубашку и джинсы и остается в одном белье. Я бегло осматриваю, пока она мелко дрожит. Боишься меня? Бойся, показывай мне свои эмоции, главное не закрывайся в себе. Ее тело усыпано мелкими синяками и садинами. Есть много свежих, и много давнишних. Теперь понятно почему она одевается в закрытую одежду.
- Снимай белье. И надевай платье.
Она мешкает, но всё-таки тянется в застежкам бюстгальтера. И нахрена я сказал ей снимать белье? Поворачиваюсь к ней спиной и выхожу на улицу. Там меня уже ждут остальные скитальцы. Уже напел им?
Она выходит через несколько минут и к ней приковываются десятки глаз. И я оборачиваюсь с ними. Это платье смотрится на ней слишком откровенно. Плечи оголены, ткань обрамляет лишь руки небольшой полоской. Грудь прикрывает конечно, но отчетливо бросается в глаза ее обнаженность. Отчего я заливаюсь краской и отворачиваюсь от нее.
- Ты без белья?!
- Вы же сами сказали снять ее.
Вы? Это немного отрезвляет, а надо мной посмеиваются. Ну и пусть. Первый раз показал свою слабость. Не надейтесь, это разовая акция и она не повторится.
В таких платьях ходят многие. Но лишь она в нем зажимается, и показывает ее некомфорность. На ней это платье слишком сексуальное. Хочу наплевать на все запреты и впиться губами в открытую шею. А что мне собственно мешает это сделать сейчас?
Я беру ее за волосы и оттягиваю голову назад, впиваясь губами в шею. Она не отталкивает. И это меня подзадоривает. Хочу получить ее. Эта шальная мысль надежно застряла у меня в голове.
- Будь моей. - шепчу ей на ухо. - И уходи с нами. Мы отбываем меньше, чем через неделю.