– Я рядом, – шептала сестра, обнимая его замерзшее тело и устраиваясь рядышком. – Рядом, Мельборн.
И он чувствовал, что она рядом. Лишь она. И они одни друг у друга во всём мире. Он любил её, любил всем сердцем, но зависть мало помалу начала разъедать его в годы заточения. У Мелисы появились друзья, кто-то, с кем она ещё смеялась и играла.
Она выходила во двор и гуляла по деревне, обрастая знакомыми в то время, когда Борн погибал в сырой лачужке. Мама брала её с собой в город, и иногда мальчик слышал крики детей снаружи – они звали её играть.
– Почему? – шептал Борн в пустоту, отламывая ломоть хлеба, что принесла матушка. Она никогда не ела вместе с ним. Да и приходила сюда всё реже, поручая Мели заносить еду.
Почему? Все, чего он хотел – чтобы мама любила его. Обнимала, когда на улице гремел гром. Кутала в своих объятиях, когда было холодно. Иногда Мели пела песни, и Борн задавался вопросом, не услышала ли она их от матушки. Почему та не пела ему перед сном? Что с ним не так? С каждым днём одиночество всё сильнее просачивалось в его детскую душу. Сестра с восторгом рассказывала о своих друзьях вне их жилища, и Борн чувствовал тоску. Потом злость и зависть, отравляющие его сердце.
Страдал от желания быть нормальным и тоже играть с другими детьми.
Кельн, Беата, Жадор, Гэтс – его сестра называла много разных имён, а Борн запоминал её истории и рисовал их в своём воображении, мечтая однажды встретиться с каждым из них лично. Кельн рыжий и с крапинками на лице, он строил с Мелисой дом из веточек дерева. И всюду таскал за собой лохматого щенка, хвастаясь перед остальными ребятами. Жадор был молчаливым, и сестра говорила, что они похожи с Мельборном, поэтому обязательно подружатся однажды. Беата жутко высокомерная, и Мели рассказывала о ней с каплей недовольства. Они явно что-то не поделили, но Борн не мог заставить сестру признаться. Однажды у него появятся свои истории. И уже он будет рассказывать о них Мели, заставляя ту грызть ногти от любопытства.
Он должен расширить свой мир. И в один солнечный день…
Борн ослушался запрета и толкнул дверь лачуги, когда мама и Мели уехали в город. С полной уверенностью раз и навсегда изменить свою жизнь, а после… Возможно, и мама поймёт, что он не такой уж плохой?
Мальчик зажмурился от света солнца, ударившего в глаза, и улыбнулся предстоящему дню.
Глава 7
Так светло. Невероятно светло и зелено. Прохладный ветер гладил его щеки и взлохмачивал чёрные волосы, пока Мельборн медленно двигался навстречу свободе. Мальчик засмеялся, запрокинув голову и любуясь голубым небом и облаками – как же долго он видел лишь свет звёзд там наверху, не осмеливаясь выйти во двор днём. Лишь в темноте ночи, когда мама точно не застукает его вне жилища. Борн не хотел расстраивать маму. Не хотел, чтобы она кричала и возненавидела его ещё больше. Но сейчас… Мальчик понял, что больше не хочет жить так, как ему приходилось до этого дня.
Теперь он заведёт друзей и будет играть с ними вместе с Мелисой. Создавать свои собственные воспоминания, а не слушать её. Он больше не будет одинок. Мама увидит, что он хороший, и перестанет смотреть так странно… Разрешит хоть разок обнять её, как сама обнимает Мелису.
Борн подошёл к большому дереву, росшему прямо за оградой их дома. Оно отбрасывало тень на лачужку, где жил Борн. Это шелест его листьев он слушал в ветреные дни. Оно привлекало птиц, гнездившихся в его ветках и певших для Мельборна песни.
– Спасибо, – мальчик подошёл ближе и прикрыл глаза, прислонившись к кроне лбом. Обвил руками ствол и улыбнулся. Тепло. Как же тепло.
– Эй! – Борн чуть не вскрикнул от неожиданности и больно стукнулся лбом о шершавое дерево. – Чего делаешь, чудик?
– А… – слова застряли где-то в горле, когда он развернулся на голос и увидел мальчика. Вот оно. То, о чем Борн так долго мечтал и чего был лишён. Подойди и возьми, но от неожиданности и смущения он словно оцепенел. Захочет ли мальчик дружить?
– И правда чудик, – усмехнулся тот, поковыряв носком обуви землю и пихнув упавшую веточку. – Принеси, Дар!
Между ног мальчика проскочил кучерявый коричневый щенок и посеменил к ветке, чтобы в следующую секунду броситься обратно к хозяину, счастливо виляя маленьким хвостиком. С веточкой в пасти. Челюсть Борна отвисла. Вот это да!
– Видал? Ещё и не такое умеет, – похвалился мальчишка, улыбаясь и демонстрируя ямочки на щеках. Борн переводил восхищенный взгляд с мальчика на щенка и обратно. Это Кельн! Он был не очень похож на тот образ, который нарисовал себе Борн, но всё же это был он. С рыжими волосами, отливающими на солнце почти красным, с крапинками на лице, как и рассказывала Мелиса. Таскающий за собой щенка и вечно хвастающийся всем на свете. Он любил сладости, а ещё спорить, любил прыгать на лужи вместе с щенком, обливая ноги Мелиса каплями воды. А потом долго вытирать щенка от грязи, потому что его мама не разрешала пачкать их дом. Но он был веселым и вечно смеялся.